– Боюсь задать вопрос…

– Вот и не задавай, – огрызнулась Анна. – Не волнуйся, я никого не убила.

– Спасибо, – сказал Никита.

– За что? А, за это… Не стоит благодарности, кушай с булочкой, товарищ майор. Давай помолчим, мне надо сосредоточиться.

Дальнейшие четверть часа они безмолвствовали. Бежали за окном деревенские пейзажи. Потом опять была трасса – уже параллельная, мимо проносились населенные пункты с устремленными в небо шпилями церквей. Полученная фора заканчивалась, пора было прятаться. Анна спешила убраться подальше. Проехала спящую деревню, мостик через звенящую речушку, заехала в сарай заброшенного фермерского хозяйства.

У сарая не было ни окон, ни дверей, а также двух стен, что и позволило заехать. Хозяйство давно разорилось, не выдержав жестокой конкуренции. «Было бы колхозом, никогда бы не разорилось», – подумал Платов. Ночь казалась бесконечной, хотя фактически только начиналась. Анна откинула голову, в глазах опять блестели слезы. Но она передумала плакать, помотала головой и стала рыться в карманах.

– Кассета при тебе? – спросил Никита.

– Не знаю, потеряла где-то… – Она продолжала хлопать по карманам.

– В смысле?!! – Ужас накрыл с головой.

– А, нет, вот она. – Анна нащупала пропажу, с хитринкой покосилась на спутника: – Что с тобой?

– Больше так не делай. – Он через силу сглотнул, стал обшаривать свои карманы, нашел сигареты, на которые не покусились местные рыцари плаща и кинжала. – На каком языке ты там ругалась?

– Вообще-то иврит… Я не очень в нем сильна, знаю только несколько крепких выражений…

– Понятно, – засмеялся Платов. – Надеешься свалить эту дикую историю на израильский Моссад? В принципе, попытка не пытка.

Мы же нигде не оставили «русский след»?

– Ты же не ругался при задержании на русском языке матом? – покосилась на него Анна.

– Кажется, нет… Кстати, что агенту Моссада мешает ругаться на русском языке матом?

– Да, это так. – Анна прыснула, но быстро вновь стала серьезной. – Уму непостижимо, мы с тобой еще и шутим. Предлагаю отдохнуть несколько часов, иначе завтра будем просто никакие. Впереди тяжелый день… если нас не схватят уже на рассвете. Я пересяду. Ты тоже можешь… если хочешь.

Анна вышла из машины, перебралась назад.

Никита, смутившись, отправился за ней. Заднее сиденье было настоящим диваном. Он сидел как дуб, не зная, как себя вести. Анна прижалась к нему – легонько, словно для опоры. Поколебавшись, он обнял ее, поцеловал по-братски в щеку. Она приподняла голову – Никита достал до губ. Губы были сухие, как пустыня.

– Все, хватит. – Она опустила голову. – Не спеши, герой, успеешь еще… Давай поспим, время позднее…

– Да что ты, откуда? Все пошло не так, как планировалось. Лукас знал, кто поможет, я – не знаю.