Я почувствовала бы его кончиками пальцев, стоило бы ему лишь ко мне приблизиться.

— Это могла бы оказаться и «она», — заметил я.

— Могла бы. Но убийство — это насилие. У меня оно больше ассоциируется с мужчиной.

— Однако не в случае с отравлением. — Четкий, чистый голос миссис Кавендиш заставил меня вздрогнуть. — Только вчера доктор Бауэрштейн говорил мне, что из-за незнания представителями медицинской профессии редких ядов существует, вероятно, бессчетное количество нераскрытых преступлений.

— Что с вами, Мэри? Какая отвратительная тема для разговора! — воскликнула миссис Инглторп.

 — Меня прямо дрожь пробирает.

— Ты что-то сегодня поздно, Цинтия! Это мистер Гастингс — мисс Мёрдок.

Цинтия Мёрдок была юным созданием, полным жизни и энергии. Она сбросила свою маленькую форменную шапочку VAD, и меня сразу захватили красота вьющихся каштановых волос и белизна маленькой ручки, которую она протянула за чашкой чаю. С темными глазами и ресницами она была бы красавицей.

Девушка уселась прямо на землю рядом с Джоном, и я протянул ей тарелку с сандвичами. Она улыбнулась:

— Садитесь здесь, на траве! Это намного приятнее.

Я послушно опустился около нее:

— Вы работаете в Тэдминстере, не так ли?

— Видно, за мои грехи.

— Значит, вас там изводят? — улыбаясь, спросил я.

— Хотела бы я посмотреть, как это у них получится! — воскликнула Цинтия с вызовом.

— У меня есть кузина, которая работает в госпитале, — заметил я. — Она в ужасе от медсестер.

— Меня это не удивляет. Они такие и есть, мистер Гастингс. Именно такие! Вы даже представить себе не можете. Но я — слава Небесам! — работаю в больничной аптеке.

— Сколько же людей вы отправили на тот свет? — спросил я, улыбаясь.

— О! Сотни! — ответила она, тоже улыбнувшись.

— Цинтия! — громко позвала миссис Инглторп. — Как ты думаешь, ты смогла бы написать для меня несколько записок?

— Конечно, тетя Эмили!

Цинтия быстро встала, и что-то в ее манере напомнило мне о зависимом положении девушки — как бы ни была добра миссис Инглторп, она, видимо, никогда не дает ей забыть об этом.

Затем миссис Инглторп обратилась ко мне:

— Джон покажет вам вашу комнату, мистер Гастингс. Ужин в половине восьмого. Мы вот уже некоторое время как отказались от позднего обеда.

Леди Тэдминстер, жена нашего члена парламента (между прочим, она была дочерью последнего лорда Эбботсбёри), сделала то же самое. Она согласна со мной, что следует подать пример экономии. У нас хозяйство военного времени. Ничто не пропадает: каждый клочок использованной бумаги укладывается в мешки и отсылается.

Я выразил восхищение, и Джон повел меня в дом. Широкая лестница, раздваиваясь, вела в правое и левое крыло дома. Моя комната находилась в левом крыле и выходила окнами в сад.