Который в облаках видит сказочные замки, драконов, прекрасных дев и морских чудищ, но, если ему встретится в космосе прекрасный звездолет – вершина технической мощи землян или внеземлян, он не отличит его от обломка астероида.
– Он ходил далеко вперед, – напомнил Мрак. – Я не знаю, что это… но вперед – это не назад. Значит, впереди у нас что-то есть. И немало. А значит – подними голову!
Его огромная лапа дотянулась до Таргитая через стол, ласково шлепнула по плечу. Олег подошел сзади, положил ладони на плечи их дударя, которого то любили, то готовы были разорвать в клочья, но за которого шли в огонь и в воду.
Внезапно Таргитай насторожился. По чистому румяному лицу прошла волна, словно колыхнулось отражение в воде. Синие детские глаза потемнели, стали лиловыми, затем красными, ярко-желтыми, снова вернулись к небесно-синему цвету.
– Оснегозе… – сорвалось с его губ. – Оснепризение?.. Больно… Почему мне больно?.. Что не так?.. Почему?.. Как, чтоб не больно…
Его тело деформировалось, превратилось в мраморное, затем – без перехода – на его месте вспыхнул чадящий огонь.
После долгой мучительной минуты, когда все сидели застывшие, страшась шелохнуться, дохнуть, Таргитай внезапно стал обычным Таргитаем, зачем-то поспешно сдвинулся вместе со стульчиком в сторону, улыбнулся немножко растерянно:
– Чего вы все такие надутые?.
Все молчали, Мрак нашелся первым:
– Да нет, все так. Тебе что, кольнуло что-то?
– Ага, – сказал Таргитай смущенно. – А ты откуда знаешь?.. Даже неудобно, в каком месте. Но не успел я почесаться, как все исчезло. Наверное, Лена иголку обронила, когда Мраку портки чинила.
Олег стиснул зубы. Он боялся даже представить, хоть на краткий миг, какую занозу выдернул Тарх.
– Много непривычного видел? – спросил Олег осторожно. – Ну, такого, что для песен…
– Непривычного? Да, много!.. К примеру, когда становишься совсем маленьким… ну, не маленьким, а мелким, но… смехота, правда!.. Помнишь, мы снежки лепили?..






