– Скажите, – находиться в кабинете врача еще дольше, можно было бы считать это неприличным и пришлось решиться, – нет ли где работы для такой, как я? Вы не слышали?

Он внимательно посмотрел на меня, положив локти на стол, одновременно натирая фланелевой тряпочкой круглые стёкла очков.

– Знаете, я все понимаю, вы не думайте, что старый или выжил из ума, – он убрал тряпочку в футляр для очков, а потом нахмурился, – обещаю, что- нибудь найду. Вы смелая, а это в женщинах вашего положения нынче редко.

– Моего положения? – вот теперь я нахмурилась, не понимая, о чем он говорит.

Иван Кузьмич как все приличные эскулапы был несколько странен, что не мешало ему пользоваться уважением у нас и в соседних деревнях тоже. Этакий образец порядочности интеллигентного разлива нашей местности. Вот только понять его иногда удавалось с трудом. То латинскую фразу в разговоре ввернёт, и уйдет, а ты думай, то ли стих из книги прочитал, то ли про чьи- то болячки рассказал.

– Я хотел сказать, леди Ярослава, что брать ответственность это удел смельчаков, а такую – инвалида и троих детей- тем более.

– Да не одна я, Иван Кузьмич, со мной Марфа и Олёнка. Ну, так что, поможете? – переспросила я, собираясь, домой.

– Постараюсь, – заверил меня мужчина и я ушла.

Наступил август, принёсший с собой падение температуры, то есть долгожданное похолодание. Детки стали веселее, не надо было их бесконечно загонять домой, боясь перегрева на солнышке, мы практически запасли на зиму сено, плюс начался сбор урожая.

Вот таким теплым вечерком к нам постучался Иван Кузьмич, проверил лежачего Степана, а только после отозвал меня в сторонку.

Я обрадовалась, а сердце замерло. Неужели это и есть то, о чем я просила.

– Скажите, а какое у вас образование?

– Домашнее, мне учителей приглашали, – призналась я впервые, ведь до этого момента о подобном проговаривала только про себя, не вслух. – А еще и два года института благородных девиц. У меня и документы на это имеются. А что такое?

– Городской аптекарь, весьма солидный человек со средствами хочет нанять для своего сына учительницу.

– Учительницу или гувернантку? – переспросила я, переходя на шёпот, и у меня все оборвалось.

Нам очень нужны были деньги, но мысль о том, что мне придется на какое- то время расстаться с Ксюшей была ужасной. Я подозревала, да и просто предчувствовала, что работа и постоянное нахождение рядом со своим маленьким сокровищем – это совершенно разные вещи, но когда пришло время…. Сердце словно оборвалось, и тоска как серый туман стала заполнять его. Но ведь нужно искать выход, нужно помогать, содержать эту большую (по моим меркам) семью.

А еще дети, их у нас на трое, плюс пока совершенно больной и беспомощный взрослый человек.