Да и существуют ли слова, чтобы описать мое состояние? Когда внутри что-то звонко дребезжит и дышится тяжело и легко одновременно. И боишься, что через секунду все происходящее окажется сном. Самым лучшим сном в твоей жизни.

Сгребаю матрешкины ладони и, прижав к губами, говорю от самого сердца.

— Ты уже в третий раз сделала меня самым счастливым ублюдком на земле. Ya pizdetz kak schastliv, Сла-ва.

— Со мной все в порядке, пап. Могу поехать с тобой на работу, а то мы так и не договорили.

Я стараюсь звучать убедительно, но это дается непросто, потому что в данный момент в голове доминирует лишь одна мысль: я беременна, я беременна, я, черт возьми, беременна. Через семь месяцев я стану мамой.

— Еще чего, Жданова. — сурово откликается отец. — Бери своего америкоса и гулять дуй в Миусский парк. Еще не хватало, чтобы ты моему внуку зрение за компьютером сажала.

— Беременность не болезнь, пап. Ничего со мной не случится, если я немного…

— Я в твоей помощи больше не нуждаюсь. — отрезает отец. — Дыра желудочная почти зарубцевалась, так что дела отныне буду вести я сам.

Отец переводит взгляд на Гаса, который вот уже десять минут стоит с широкой улыбкой на лице, безостановочно гладя меня по спине, и переходит на ломаный английский:

— С дочери моей глаз не спускай. Чтобы свежий воздух, лучшая еда. А оттуда где она сейчас проживает, сегодня же ее вывози. В этом муравейнике же кислорода совсем нет — немудрено, что у ее мамаши лет десять как лишь четвертинка мозга функционирует. В санаторий «Подмосковье» путевку вам куплю — белок будете кормить и в кедровых бочках сидеть.

Улыбка постепенно слетает с лица Гаса, замещаясь гневным раздражением:

— Мне советы как заботится о моей невесте не требуются. У нее и моего ребенка и так будет все самое лучшее. И путевок никаких нам покупать не нужно — во первых, я сам в состоянии ее оплатить, а во-вторых, мы со Сла-вой сами решим, куда нам поехать

Фонтаны тестостерона начинает ощутимо искрить в воздухе, так что даже моему десятикратно возросшему эстрогену хочется забиться под стул.

— И куда ты ее повезешь? — рявкает отец, подаваясь вперед. — В Яблоко свое гнилое? Фаст-фуд лопать и спертым воздухом дышать?

В глазах Гаса загорается синее пламя, а из ноздрей вот-вот повалит дым. Он открывает рот для ответного пике, но я и моя женская находчивость его опережаем.

— Что-то душно мне, — начинаю обмахиваться рукой. — и голова кружится. Наверное, потому что вы оба орете как резанные.

Малфой и демон Игорь мгновенно замолкают и начинают озабоченно вглядываться в мое лицо, очевидно, ища симптомы вышеупомянутого вертиго.

— Сильно кружится? — с тревогой спрашивает Гас, двумя руками разворачивая меня к себе. — Может быть, снова врачу покажемся?

— На воздух тебе надо, Жданова.