С тех пор как как улыбчивая докторша сообщила мне о долгожданной беременности, я и правда ощущаю себя по-другому: словно на мировосприятие наложили няшный фильтр, который способен превратить даже самую невзрачную картинку в уютный натюрморт в стиле хюгге.
У нас с Гасом будет ребенок. Я теперь не Слава Железные Яйца, а будущая мама.
— Я стану нашему ребенку самым лучшим отцом на свете, Сла-ва. — тихо обещает Гас, и даже через слои пуха канадских гусей я чувствую как быстро колотится его сердце. — Обещаю, я тебя не подведу.
Голова начинает и вправду кружится словно от выпитого шампанского, и тело становится таким невесомым, что, кажется, может взлететь. Вот оно какое, стопроцентное счастье. Новое, более взрослое и значимое.
Обнимаю Гаса в ответ и на всякий случай крепко стискиваю его шею.
— Я нисколько не сомневаюсь в тебе, Малфой. Нашим будущим детям очень повезло с папой.
— Эй, папочка, — проскальзываю в душевую кабину, где под струями горячей воды стоит Гас. Прижимаюсь к нему сзади и, скользя пальцами по твердым кубикам живота, мурлычу тоном развратницы: — Почему ты меня с собой не позвал?
Спускаюсь ниже и провожу рукой по стремительно твердеющей эрекции. Если Гас и раньше казался мне самым красивым мужчиной на земле, но под прессом гормонов его сексуальная притягательность возросла троекратно.
Гас перехватывает мою руку и поворачивается с улыбкой доброго волшебника на лице:
— Доброе утро, матрешка. — целует меня в лоб. — Не хотел тебя будить.
— Это что за отеческий чмок, Малфой? — с усмешкой высвобождаю руку от удерживающего замка. — Я пришла за своей утренней порцией наслаждения.
Завожу руку за его плечо и выдавливаю ароматную пену из дозатора. Зрачки Гаса стремительно расширяются, когда я обхватываю мыльной ладонью упирающую мне в живот длину и провожу по ней рукой.
— Не помню, чтобы Гас-младший просил потереть ему спину, матрешка.
Кадык на его шее судорожно дергается и, жмурившись, он едва заметно толкается мне в руку. С протяжным вздохом открывает глаза и перехватывает мое запястье.
— Давай просто примем душ, хорошо?
— В чем дело? — рявкаю от досады. Еще бы. Между бедер горячее, чем в сауне, а его ладонь, которая по инерции продолжает поглаживать мою задницу, температуру не понижает. — Вчера перед сном ты сказал, что устал, теперь ты хочешь помыться. Тебя что, по дороге в больницу завербовали в секту «Храни невинность до брака»?
— Голая и свирепая, — ухмыляется Гас, указательным пальцем дотрагиваясь до кончика моего носа. — Мне же не нужно лишний раз говорить о том, как я тебя хочу.
