А я, такой, еще не доучившийся даже, получаю должность просто так, потому что папаша…

А сам? Сам чего?

Все это отдает прежней безысходностью, когда нихера не делал, кроме дичи, а регулярно получал бабло…

А тут тоже нихера делать не буду, не даст мне никто, и тоже буду получать…

Нет, можно было бы закуситься и рвать за то, чтоб кресло, с которого кого-то уволили, чтоб мой зад устроить, было реально моим по праву… Но и тут понятно, что, как ни прыгай, как ни старайся добиться всего сам… Я буду папашкиным сыном. Всегда.

Становится нереально тоскливо, мое хамское поведение в кабинете управляющего уже не греет душу и не развлекает.

Я отбрасываю сигарету, убираю ноги со стола.

— Семен Васильич… Напишите отцу, что я отказался от места. И того специалиста, которого вы уволили, чтоб мне освободить кресло, верните… Если это еще возможно…

Управляющий смотрит на меня с недоумением, затем коротко кивает.

— Я надеюсь, вы понимаете, что я в отчете упомяну, что это ваша инициатива?

— Без проблем. До свидания.

Выкатываюсь из офиса, на стоянке валюсь за руль субарика, выдыхаю.

Блять… Блять-блять-блять!!!

Бью ладонями по рулю со всей дури.

Ощущение, что вокруг забор, и мне его нихера не перепрыгнуть.

В голове ни одной мысли, куда идти, что делать.

У меня незаконченное юридическое… Куда с ним? В курьеры? Отличная карьерная ступенька!

Но и к отцу я не хочу. Только что понял, что не хочу и не пойду никогда. Если, конечно, хочу хоть чуть-чуть уважения именно к себе, а не к наследнику Сомова.

Настроение на редкость поганое, и звонящий телефон вообще некстати.

Но смотрю на фото мрачного Немого, беру трубку.

— Ты где?

Он, как обычно, без прелюдий.

— В городе, — коротко информирую без подробностей.

— Подваливай ко мне. Сейчас.

Я кладу трубку и топлю на газ.

Если Немой так говорит, значит, надо делать. Срочно. Есть только одна причина, почему он так говорит: моя Радужка там. Наверно, с Алькой его пошла гулять и зарулила.

Понимание, что вот сейчас, вот-вот, увижу мою радужную поняшку, заставляет ладони потеть, а сердце в груди сильнее стучать.

Я из больницы уже неделю как выписался, но за все это время Радужку видел только пару раз, в универе.

А разговаривать с ней вообще не мог, ее длинный без конца сторожил, сучара.

Мы, конечно, много переписывались и даже вирт был несколько раз, и я кайфовал по полной от ее красных щек и такой милой порочной невинности.

Но в любом случае этого было мало! Мало!

Хотелось ее трогать, да вообще всю ее хотелось!

Но в то же время, я прекрасно понимал, что надо сначала разговаривать с ее отцом.