Каждый раз угрожая расследованием на самом высоком уровне и обещая стереть Ржавый Рынок с карты города Серебряных Башен. Но никогда этого не сделаешь.

— Почему? — с искренним интересом спросил Риг.

— Потому что хочешь обыграть старших братьев. Ты и без того сдался, рассказав императрице про бесконтрольный хаос. Признаваться еще и в том, что под твоим носом, в твоем городе, с участием твоей бывшей жены и бывшей фаворитки созрел заговор против императорской власти… Да ты лучше сам меня убьешь, своими руками, но не покажешь еще одну слабость семье.

— Возможно, — Риг совершенно равнодушно пожал плечами. — Но тебе будет абсолютно все равно, кто уничтожит тебя, всю твою семью и очистит эту площадь от ржавчины — я, Кхаран или Рада.

— Не совсем все равно, — Лир снова нервно побарабанил пальцами по столу. — Но я тебе намекаю, что готов договариваться. И готов сотрудничать. В конце концов, ничего же страшного не случилось? Твоя невеста жива, Академия стоит, как стояла, императорской семье ничего не угрожает. Особенно теперь, когда в нее вновь вольется кровь старшего рода чалис.

Я посмотрела на Рига.

Это было роскошное предложение даже для младшего брата императора и ректора Академии. Дружба короля преступного мира дорого стоит. Это огромные возможности и невероятная свобода.

— Мне пригрезилось, — медленно, с четкими паузами между словами сказал Риг. — Что мы с тобой сошлись в оценке моих умственных способностей. Я умнее, чем кажусь, Лир.

— Что тебя не устраивает? — спросил тот, барабаня пальцами по столу.

Я сосредоточиталсь на этом звуке. Чем-то он мне не нравился, чем-то тревожил.

Как и чай, который пах все сильнее, хотя должен был уже остыть.

— Возможно, то, что ты убил моего будущего тестя? Или шуринов?

— Они бы тебе все равно не понравились.

— Мне и Кхаран не нравится, но это не повод прощать покушение на императора.

Напряжение в кофейне стало отчетливым. От дурного предчувствия у меня на руках дыбом поднялись волоски. Предгрозовое электричество висело в воздухе.

— Риг… — тихо позвала я. — Чай…

Он стремительно наклонился, втягивая носом тонкий парок, вьющийся над моей чашкой.

— А еще утверждал, что не самоубийца, — цокнул языком Риг. — И да, язык костяных воинов я понимаю. Можешь переставать стучать, никто тебе на помощь не придет.

Я быстро отодвинула от себя чашку с чаем, едва справляясь с тошнотой. Теперь нежный запах казался мне омерзительным и… знакомым. Только я никак не могла понять, откуда его знаю.

— Прости, Джи, — вдруг повернулся ко мне Риг, вновь на глазах меняя свой облик. Вместо забавного синеволосого парня передо мной стоял господин ректор в своих очках в золотой оправе, белой рубашке и жилетке.