Одним своим видом он чётко даёт понять, кто здесь хозяин.

Я тяжело сглатываю и пытаюсь перехватить его взгляд.

У этого мужчины много имён: Стальной, Араб, Мариб. И каждое из них навевает тихий ужас. Потому что, как бы его ни звали, он всегда остается беспощадным, безжалостным и жестким.

На меня Араб даже не смотрит. Ведь женщина, так смело нарушившая границы мужского царства, не достойна и крупицы его внимания. Своим молчанием и абсолютнейшим игнором он милостиво оставляет меня на растерзание кому-нибудь другому.

На ватных ногах, распрямляя спину и стараясь выглядеть более уверенно, я ступаю навстречу своему приговору. Останавливаюсь буквально в паре шагов от него и, придав голосу твердости, произношу, обращаясь напрямую:

– Мариб, – спотыкаюсь уже на одном его имени, прочищаю горло и дальше продолжаю лепетать совсем тихо и неуверенно. – Здравствуйте.

Завожу ладони за спину, надеясь, что Араб не набросится на меня сейчас же.

Но он не повернулся. Не бросил даже мимолетный взгляд. И бровью не повёл. Он вообще сделал вид, что меня не существует.

– Мы могли бы поговорить? Пожалуйста.

Ленивый поворот головы, и я сталкиваюсь с пронзительным холодным взглядом. Глаза мужчины голубые как небо. Даже удивительно видеть жгучего брюнета со смуглой кожей и таким цветом глаз. Почти как у меня.

Уголков его жёстких губ касается высокомерная ухмылка, и я непроизвольно делаю шаг назад. Ответ уже написан на его лице.

Не проронив ни слова, он вновь поворачивается к собеседнику и продолжает перерванный разговор.

Подхожу вплотную к столу и не знаю, как лучше себя вести: возможно, он счёл за оскорбление, что я вот так заявилась и обращаюсь, как к равному…

– Дело касается Марка Маноли. Он пропал и…

Мариб резко вскидывается от прозвучавшей фамилии и выплевывает мне в лицо единственную фразу:

Резкий окрик, очевидно, должен был поставить меня на место и напугать. И да, безусловно, мужчина добился, чего хотел.

Господи, что теперь делать?!

Пару секунд я неотрывно смотрю в его глаза. Страх пожирает изнутри, накатывая сумрачными волнами.

Но… я не могу уйти ни с чем. Другого выхода у меня нет.

– Пожалуйста. Уже несколько дней прошло, как он пропал…

Мариб ни за что не покажет, что прозвучавшая фамилия ему знакома. Элементарная осмотрительность, но я должна достучаться.

– Я его дочь. И я молю вас, помогите его найти. Только вы можете… мне больше не к кому обратиться, – все ещё сомневаясь, стоит ли открывать весь расклад при посторонних, я осторожно добавляю, – ну пожалуйста, это же…

Араб режет взглядом острее лезвия, а я вздрагиваю и замолкаю, тяжело сглатывая. Он думает, что я лгу. И у него есть на это причины.

Он трезво оценивает обстановку, лениво осматривая меня с головы до ног. Взвешивает известные ему факты.