Конечно, он знает, что у Маноли нет детей. Во всяком случае, официально…

– Обыскать, – раздаётся спокойный приказ.

Тут же с моего плеча стягивают сумочку, и один из мужчин начинает рыться в ее содержимом.

Не найдя ничего подозрительного, он складывает вещи обратно.

Мою хрупкую фигурку вдруг безбожно начинают лапать худощавые пальцы, тщательно ощупывая плавные изгибы. Вот зачем это все?!

– Чисто, – раздается скрипучий голос.

Мне возвращают сумочку.

Мариб опускает глаза в пол и начинает мучительно медленно скользить вверх скучающим взором.

Наши взгляды пересекаются, а его – проникает глубоко в душу. Кажется, Мариб видит меня насквозь.

Я не выдерживаю, все же смотрю в сторону и натыкаюсь на ядовитые ухмылки. Повсюду.

– За мной, – неожиданно близко раздаётся тихий приказ.

Я резко дергаюсь и отхожу на шаг назад. Араб успел подняться с кресла и приблизиться ко мне. Он такой высокий… мне приходится немного задирать голову, чтобы видеть мужское лицо.

Молча отворачивается и идёт к выходу. Не доходя до него, мужчина сворачивает направо и кладёт ладонь на едва заметную ручку. Толкает вперёд неприметную дверь.

А я мгновенно оказываюсь рядом. Только бы не возле всех этих шакалов.

Мариб пропускает меня вперёд.

Шагаю, понимая, что мужчина идёт следом, когда щёлкает выключатель. Мы оказываемся вдвоём в замкнутом пространстве с широким панорамным окном в пол.

Это его кабинет? Очевидно, да. Он и здесь чувствует себя хозяином.

Вопросительно смотрю на него, соображая, чего он ожидает. Когда до меня наконец доходит, он опережает меня, вальяжно усаживаясь на стол и скрещивая руки на груди.

– Давай-ка проясним, для чего ты пришла на самом деле. У Маноли нет детей. Кто тебя прислал?

Его глаза впиваются в мои. В них даже сейчас плещется холодность и равнодушие. И я неожиданно для самой себя отшатываюсь в сторону, чувствуя, что начинаю прогибаться под его неосязаемым давлением.

Но тут же одергиваю себя и распрямляю спину, вскидывая голову.

– Я пришла просить помощи. За отца. Он же ваш человек. Пожалуйста, помогите найти его. Вы же можете!

– Дубль два. У Маноли. Нет. Наследников.

– Он не бездетный. Я его дочь. Мы стали общаться только последние полтора года. Папа… – чуть прикусываю нижнюю губу от отчаяния, – не хотел, чтобы обо мне знали.

Недоверчивый взгляд внимательно скользит по моим волосам и лицу. Я знаю, о чем думает Араб. Все об этом думают, когда смотрят на меня. Что я не такая, как они. Необычная… Другая.

– Ты на него не похожа, – резонно, но на самом деле так себе вердикт.

Краска мгновенно бросается мне в лицо.

– Но это не значит, что я лгу, – срывающимся голосом закачиваю фразу.

– А мое чутьё подсказывает обратное.

– Отец был довольно откровенен со мной в некоторых вещах.