Внизу — номер телефона. — Можете набрать мне, если что-то случится. Проконсультирую с удовольствием.
— Спасибо большое.
Я смазанно улыбаюсь мужчине, спешу за Кирюшей. Пока он ещё куда-то не влез.
В коридоре меня ждёт испуганная воспитательница. Одна из тех, кто должен следить за детьми. Рассыпается в извинениях.
Я устало отмахиваюсь. Адреналин исчезает, страх лопается. И внутри меня только опустошение. И сердце тарахтит, не замедляясь.
— Он просто стоял, — продолжает. — Клянусь вам! Стоял. А я отвернулась, и плач слышу. Сразу! У нас такого никогда не было. Мне так жаль.
— Всё в порядке, — начинаю одевать сына. Тот крутится. — Дети падают. Просто сделайте так, чтобы этого не повторилось.
Я прощаюсь с женщиной. Хочется скорее уйти и оставить этот кошмар позади.
Кирилл постоянно падает. Я знаю. Он мог так пораниться со мной. С детьми никогда не бываешь предусмотрительной на сто процентов.
Я была такой же. Мама говорит, что я в детстве умудрилась подвернуть ногу просто так. Шла нормально, а уже лежу.
— Кирюш, — перехватываю его руку. — Нельзя прикасаться грязными руками к губе.
— Её нет, — хмурится сын.
— Губу не чувствуешь? Это из-за лекарства, которое использовал врач. Скоро пройдёт.
— Снова будет бо?
— Немного. Но уверена, что ты и не почувствуешь.
Сын важно кивает, прислушивается ко мне. Гордо выходит из больницы, словно не устраивал истерику пять минут назад.
Улыбаюсь.
Боже, Кирюша — это нечто.
Я улыбаюсь. Выдыхаю. Медленно расслабляюсь. В голове шумит ещё, думаю, что делать дальше.
К Дубинину я больше не вернусь. У меня выходной. У сына — тоже. Можно чем-то заняться.
Но внутри единственное желание. Обессиленно забраться в кровать, крепко прижать к себе сына, отдыхать. Пока не отпустит окончательно.
Одни Бог знает, каких титанических усилий мне стоило отказаться от предложения Дубинина.
С кровью от себя отрывать хриплое «нет».
Не хочу его к сыну подпускать. Не могу! Меня трясёт лишь от возможности, что бывший муж будет в радиусе километра от моего сына.
Потому что Савва непредсказуем! Я не знаю, чего ждать.
Он меня бросил. Отказалась от меня, от нас. Растоптал. Вернулся спустя два с половиной года. Ведёт себя так, словно всё нормально.
Чего он хочет? Зачем терзает меня? Какой у него план?
У Дибинина всегда есть план! Всегда. Он не действует опрометчиво, взвешивает каждое решение. Он глыба спокойствия, чему я завидовала всегда.
Непробиваемый. Нечитаемый. Тем и опасный.
Сейчас — ещё опаснее. Когда мне действительно есть что терять.
Сколько случаев, когда отцы вспоминают о детях спустя десятки лет. Появляются, требуют чего-то.
Любовница оказалась не такой хорошей? Обманула с беременностью? Не получилось?
И Дубинин решил, что можно к прошлому варианту откатить?
Только не получится.
