Сама долго не могла смириться с чувством неправильности происходящего и ощущением невозвратимой потери. Но насущные задачи выбили из моей головы многое.
""Егор, так бывает. Ответа на твои вопросы я не знаю. Можешь спросить у своего отца. Но ненужной помехой для его похождений я быть не хочу. Это унизительно. И разрушает меня. Лучше быть одной, чем в таких отношениях. Ты же… Я тебя очень прошу — не зацикливайся на этом. Твоя задача — поступить. Я буду с тобой до конца честной. Строительный бизнес твой отец перевел на твоего деда 5 лет назад. Он работает в своей фирме как наемный работник. Его официальная зарплата сорок тысяч рублей. Что он будет делать дальше, я не знаю. Я совсем не знаю этого человека…"" — мое послание более расширено, но Егор должен понимать всю серьезность нашего положения.
Какое-то время ответа нет, но потом он приходит:
""Ты хочешь сказать, что может случиться так, что мы из разряда детишек состоятельных родителей перейдем в категорию ""обычная многодетная семья"" с разведенной матерью?""
""Вполне возможно"" — летит от меня новое сообщение.
""Тогда ты права. Мне лучше поступить своими силами. Пока.""
Какое-то время читаю нашу переписку и гадаю, не зря ли я ему это рассказала. Хотя, нет, не зря. Пусть рассчитывает лишь на себя. Тогда разочарований будет меньше.
Проверяю, как спит Арсений, после иду в душ и ложусь спать. Засыпаю очень быстро. Но вот сны… Они заставляют меня краснеть на утро. Я вновь с тем мужчиной из гостиницы. И мы снова занимаемся любовью. И… Я взрослая женщина, но ночью я проснулась от того, что кончила, потому что мне приснился мой любовник, который ласкал меня так, что я вся горела. И текла…
Это был всего лишь сон. Мы больше никогда не встретимся.
После душа утром я готовлю блинчики. В восемь отправляю сообщение свекру. Встречу назначила в десять в открытом кафе на набережной. Егор приезжает к девяти. Хмурый.
— Ты куда собралась?
— Надо. Блинчики будешь?
— Буду.
— Сметана и варенье в холодильнике. Сгущенка тоже есть. Я поехала.
Сыновья на кухне принимаются за блинчики.
Я надеваю легкие льняные брюки и простую футболку. На ноги — удобную обувь. Все же накрасилась. Нельзя показывать, как я все это на самом деле переживаю.
Выхожу из дома, сажусь за руль. Так немного прихожу в себя. На место приезжаю раньше Всеволода Михайловича. Занимаю столик, заказываю кофе.
Свекор не заставляет себя ждать, появляется на пять минут раньше. Я занята тем, что смотрю на реку и пью кофе. Если не принимать во внимание мое моральное состояние, то как же тут красиво! И это еще раз говорит мне о том, что я сузила весь мир до одного человека. Так делать было нельзя. Теперь я пожинаю плоды.
