– Помнишь, ты просила?

Старушка, безусловно, помнила, а Низа…

– Я хотела принести сами свитки, но они буквально рассыпались в руках, и часть текста от старости поплыла. Поэтому я переписала.

– Ой, ну зачем… – начала было настоятельница.

– Мне несложно, – с улыбкой ответила Низа. После чего шагнула к высокому столику, который стоял между кроватью и оккупированным мною стулом, и, водрузив на него обсуждаемый документ, огляделась.

«Белая шапка» искала, куда бы присесть, но единственный стул был занят, поэтому Лария подтянула ноги и указала на край кровати.

Я попыталась проявить вежливость и встать, дабы освободить место и вообще келью покинуть. Но была остановлена…

– Нет-нет, – сказала Лария. – Сиди.

– Но…

– Все хорошо, – заверила старушка. – Ты не помешаешь.

Низа это мнение разделяла, о чем сообщила ее улыбка, и я, подумав, осталась. Подхватила чашку с недопитым чаем, сделала глоток и услышала:

– Ты хорошо выглядишь. – Реплика принадлежала Низе и адресовалась, разумеется, «больной».

– Это все Фивия, – пояснила настоятельница. – И ее тонизирующий настой.

«Белая шапка» неожиданно скривилась, чем невольно напомнила об отношении к Фивии Ринариона. И добавила, покачав головой:

– Лария-Лария…

Старушка картинно закатила глаза, а через секунду парировала:

– Матушка Фивия давно доказала свою преданность храму. Она работает не покладая рук и делает побольше многих. Ее прошлые взгляды – это юношеский максимализм. Низа, ты ведь знаешь, как молодые к жизни относятся! Им кажется, что жизнь будет длиться вечно и что все окружающие – дураки. Молодости свойственно бунтовать против устоев общества. Но это проходит.

Слова точно звучали не впервые, и «белую шапку» они не впечатлили. Только уходить в философию Низа не стала, ее ответный аргумент был проще и носил чисто прикладной характер:

– Если Фивия оставила прошлые взгляды, то почему она не принимает участие в таинствах, посвященных Богине? Почему, когда речь об обрядах, где в свидетелях сами боги, Фивия всегда остается в стороне?

– Мм… А вот до этого еще не дозрела, – чуть растеряв пыл, ответила старушка.

– Не дозрела? – переспросила Низа. – За столько лет?

В общем, взгляды на матушку Фивию у Низы и Ринара совпадали, однако улыбки этот момент не вызвал. Наоборот – я ощутила толику тревоги, правда проникнуться этой тревогой не успела. Просто отвлеклась…

Дело в том, что когда возвращала чашку на столик, зацепилась взглядом за надпись, украшавшую первый лист переписанного «белой шапкой» сочинения. Что-то в этой надписи показалось странным, и я слегка выпала из реальности.

Я сидела, смотрела и усиленно пыталась понять, что именно меня смущает. А потом догадалась – надпись была слишком аккуратной и какой-то очень округлой.