— Прекрасно! А вы, — добавила цыганка, обращаясь к устроившейся на сухой траве по обе стороны дороги толпе, похожей на стадо баранов, безропотно ожидающих ножа мясника, — госпожа де Рокморель послала сказать вам, чтобы вы отправлялись на старые фермы, что виднеются вдали. Они разрушены, но там вы найдете укрытие в случае долгожданного дождя. К тому же там есть резервуар, где осталось немного воды.
Жосс помог Катрин забраться на мула, сам сел на третьего и возглавил этот небольшой кортеж, перед которым расступились повозки и скот.
— Госпожа Катрин! — крикнула Гоберта, сложив рупором руки.
Молодая женщина обернулась.
— Да, Гоберта?
— Если бы я была одна, то, клянусь вам, пошла бы с вами! Но у меня десять малышей, и я боюсь… все боятся! Вы не знаете, что такое чума!
— Нет, знаю, — ответила Катрин, прекрасно помня о своем коротком пребывании в стенах Шартра во время эпидемии. — Потому-то я и возвращаюсь. Не волнуйтесь, сорок дней пролетят быстро. Может быть, мы еще увидимся!
И, не оборачиваясь, догнала Сару и Жосса, стараясь не глядеть на этот замок, где оставила самую драгоценную часть самой себя — своих малышей, которых, может быть, ей не было суждено уже увидеть. Катрин силилась победить страх перед черной смертью и перед тем, что ей предстояло пережить, когда она заставит брата Анфима открыть перед ней двери ее дома, раньше времени превращенного в могилу.
Краем глаза Сара наблюдала за Катрин, взволнованная упрямой складкой на ее нежных губах, дрожь которых при всем усилии та не могла унять. Она не выдержала и так тихо, чтобы не услышал Жосс, прошептала:
— Как же ты его все-таки любишь, несмотря на все то, что он заставил тебя пережить!
— Не говори глупостей! Я выполняю свой долг, только свой долг! — возразила Катрин, не поворачивая головы."
"Чтобы не встретить проницательный взгляд черных глаз, чью власть над собой она знала, ей еще ни разу не удалось обмануть Сару.
— Никто, даже Бог, не может требовать от женщины, принести себя в жертву и нестись на помощь отвергающему ее мужчине.
— В день нашей свадьбы я поклялась служить и помогать ему.
— Ты поклялась любить его, и, надо признать, что ты хранишь невероятную верность этой клятве. Катрин, посмотри правде в глаза. Ты просто сейчас измеряешь свою любовь.
— Какая глупость!
— Глупость? Ты так считаешь? Ведь не дурак сказал, что «мера любви — это любовь без меры». Аббат Бернар процитировал мне эти слова святого Августина, говоря о тебе.
Когда в три часа ночи они прибыли в Монсальви, было еще темным-темно. Город, словно призрак, вырисовывался на сумрачном небе. И только серый дым с красноватыми отблесками поднимался над церковной звонницей, — это дымили костры, зажженные монахами. Ветер доносил запах можжевельника.
