Стояла мертвая тишина, стены замка были пустынны, без привычных дозорных огней и чеканных шагов стражников. При виде своего дома у Катрин сжалось сердце: там не раздавалось ни звука, не светилось ни одно окно. Окна окружающих домов были также темны.

— Есть ли там кто живой? — перекрестившись, прошептала Катрин. — Трудно в это поверить!

— Надо пойти посмотреть, — произнес Жосс, — а для этого нам должны открыть городские ворота Монахи сочли ненужной какую-либо охрану, решив, что страх — лучшая защита, но они все-таки закрыли ворота.

Сняв с пояса серебряный витой рог, он поднес его к губам и трижды протрубил в него. Катрин задрожала. Он немного подождал и затрубил снова.

— Надо подождать, пока они подойдут, — прошептала Катрин.

— Лишь бы они не побоялись открыть.

Ожидание показалось бесконечным. Жосс в нетерпении собирался было повторить призыв, как на стсне показалось пламя факела, освещавшее черный, быстро передвигающийся к воротам силуэт. При свете факела Катрин узнала брата Анфима.

— Кто там? — раздался его неуверенный голос.

Жосс громогласно ответил:

— Знатнейшая и благороднейшая госпожа Катрин, графиня де Монсальви, которая приказывает вам, брат Анфим, открыть ворота ее города.

Монах стал заикаться.

— Го… Госпожа Катрин? Но это… совершенно, совершенно неверо… неверо… невероятно! Нас поразила чума и…

— Я все знаю! — крикнула Катрин. — И, несмотря на это, брат мой, я хочу войти. Откройте ворота, это приказ, в отсутствие отца Бернара я имею право приказывать…

Он колебался лишь мгновение, сломленный властным голосом хозяйки замка.

— Хорошо! Я иду, но пеняйте на себя, если с вами приключится несчастье…

Вскоре перед тремя всадниками открылась небольшая потайная дверь, и показался казначей монастыря, который поднял факел, освещая вход и желая убедиться, что перед ним действительно Катрин. Сидя верхом на муле, она сурово посмотрела на него:

— Вы не должны были выпускать их в такую жару.

— Хотел бы я на вас тогда посмотреть, госпожа. Сам Бог не мог бы им помешать. Увидев, как умер человек, они обезумели.

— Что вы сделали с телом?

— Мы его, разумеется, сожгли, подвергая себя опасности. В аббатстве у меня тридцать монахов, и я несу за них ответственность перед Богом.

Катрин проехала через арку и перед входом в замок наткнулась на груду бруса, преграждающего вход в него.

— А за тех, кто там, вы не несете ответственности? А за сеньора этого города, который, может быть, умирает сейчас без всякой помощи и исповеди, вы не отвечаете? Аббат Бернар не позволил бы водрузить эту страшную гору.

— Откуда вы знаете? — оправдывался монах.