— Аббат Бернар тоже захотел бы спасти как можно больше человеческих жизней, по крайней мере, достойных жизней, а те, кто остался в вашем доме, — это слуги Сатаны!
— Аббат Бернар не делал бы различий, и не вам об этом судить. Идите за вашими драгоценными монахами и расчистите все это. Я хочу посмотреть, может быть, еще можно спасти мессира Арно.
Вместо того, чтобы подчиниться, брат Анфим встал, расставив ноги и скрестив руки перед огромной грудой.
— Никогда! Этим воротам суждено быть закрытыми сорок дней, так требует закон в случае чумы. Впрочем, там, должно быть, не осталось ни одной живой души. Вы, как и я, прекрасно знаете, что эта дверь выходит во двор, мы не входили туда. Никто не появился в галереях замка, никто не звал о помощи. Вы разве не чувствуете запах?
— Я сомневаюсь, чтобы вы открыли и в том случае. А сейчас я требую отворить ворота.
Нет, сто раз, тысячу раз нет!
Возмущенный Жосс, оттолкнув Катрин, схватил монаха за шиворот, но вмешалась Сара.
— Это бесполезно! Понадобились бы долгие часы, чтобы расчистить все это. Если там еще кто-то жив, надо действовать быстрее.
— Как быстрее, если нам не войти?
— Здесь не войти. Но Жосс забыл подземный ход в аббатстве, который аббат Бернар после твоего отъезда заставил продлить до самого замка. Ты этого не знаешь.
— Гоберта говорила мне об этом! Ладно, брат Анфим, мы воспользуемся подземным ходом, вы отведете нас туда как можно скорее.
Жосс молча вынул свой кинжал, приставил его острие к горлу казначея, и с улыбкой проворковал:
— Как можно скорее!"
"Между немедленной смертью и отсроченной опасностью казначей не колебался.
— Следуйте за мной.
Катрин увидела двор аббатства и костры. Здесь путники оставили распряженных мулов. Она узнала монастырь с маленьким садиком, где аббат Берна? любовно выращивал шалфей, ромашку, полынь, укроп, мак и другие лекарственные растения. Затем она увидела подземный ход, по которому аббат Бернар вывел ее в ту далекую тревожную ночь. Теперь по этому же длинному ходу она вернется домой.
Жосс, Катрин и Сара с нагруженными корзинами, вслед за освещавшим путь братом Анфимом вошли в подземелье. В конце короткого коридора перед ними открылась мощная, укрепленная железом и решеткой дверь. В лицо им пахнуло тошнотворным запахом подземелья, который не показался особенно резким, поскольку Сара перед входом заставила надеть на лица пропитанные уксусом повязки, а на руки — перчатки.
Брат Анфим, пройдя через дверь, зажег один из факелов, лежащих на земле, и указал на лестницу в глубине.
— Когда закончатся ступеньки, вы увидите люк. Теперь я должен вас предупредить, — добавил он суровым голосом, — что как только вы проникнете в замок, я закрою дверь и вновь открою ее лишь через сорок дней.
