Вероятность того, что она в самом деле их мама, — примерно нулевая.

Откуда тогда они взялись? Почему называют Элис мамой?

— А мы скоро будем дома? — оживилась Эми.

— Примерно через час, — ответила я, выныривая из задумчивости. Элис отдала за этих малышей жизнь. Призвала меня, чтобы я вытащила их из лап мадам Розы. А они даже не ее дети. Как же тебя так угораздило, Элис? Но та молчала, в голове не было ни звука.

Что ж. Я сжала поводья и подтолкнула кнутом Заразу. Уже темнело, и я изо всех сил надеялась, что мы успеем вернуться домой до того, как солнце сядет. И…

И что нам вообще есть, куда возвращаться. Но до Верхних Петушков мы не доехали. Все-таки я та еще… попаданка-неудачница! Хотя тут как посмотреть…

Глава 10

Дорога в сумерках была… страшноватой. Сразу в голову лезли сказки о лесных разбойниках и о нечисти. В этом мире вообще есть нечисть? Разбойники точно есть, какой мир без разбойников. В девяностые я научилась неплохо стрелять (жизнь заставила), но сейчас пистолета у меня не было, а голыми руками в теле Элис я вряд ли могла бы от кого-то отбиться.

На постоялом дворе мне сказали, что до Верхних Петушков ехать около часа — но, по-моему, мы уже в дороге намного дольше. Так, не нервничать! Отставить панику! Если что — у меня Зараза кусается. Хуже пистолета.

Но, слава богу, раньше, чем успело стемнеть, из кареты раздался радостный голос Хью:

— Смотри, это же наша сосна!

— А березу срубили… — растерялась Эми. — Смотри, наши ленточки!

Страх тут же отпустил. Отлично, значит, деревня уже близко. Я радостно подтолкнула кнутом Заразу, которая недовольно заржала и… замедлилась. Вот же… Зараза!

Мне показалось, что я уже вижу впереди очертания домов, когда вдруг возле дороги раздался хруст веток, хриплый вскрик и отборнейшая ругань, в которой поминались свободные нравы светлой богини и ее многочисленные любовники. Однако!

Голос был старушечий и хриплый. Он вскоре затих, сменившись стоном, а потом и вовсе повисла тишина.

Несколько секунд я прислушивалась, а затем натянула поводья.

— Стой. Стой-стой! — скомандовала я Заразе.

— Это Бабка-Матершинница! — прошептала Эми, высунувшись из окна кареты. — Теперь она нас заколдует, и мы будем ругаться, пока не умрем!

— Мам, поехали! — поддержал Хью.

Я уже почти решилась стегнуть Заразу, но в последний момент рука замерла.

Еще один стон — и снова ругань. На этот раз «Бабка-Матершинница» желала пресветлой богине множество разнообразных эротических приключений.

— Мам, — спросил Хью, — а что значит «выеба»…

— Не слушайте, это плохое слово, — пришла в себя я.

Несколько секунд я колебалась, но потом поняла, что на самом деле давно приняла решение. Если я сейчас проеду мимо — как потом буду спать? В Бабку-Матершинницу я верила так же, как в Пиковую даму.