А вот то, что реальная старушка попала в беду, уже намного вероятнее.

— Оставайтесь в карете.

— Мам!"

"— Мам, ты куда!

— Спрячьтесь! Карета — волшебная, туда ни одна Бабка-Матершинница туда не проникнет, пока вы не высовываетесь. Но только пока не высовываетесь!

— Ой!

Обе детские мордашки тут же нырнули внутрь, и я еще раз спросила, в какую очередную ерунду собираюсь вляпаться. А вдруг это ловушка? Я сейчас спущусь — а там разбойники. Даже в нашем мире так легко могли ограбить машину: стоит себе на обочине пустой дороги беременная девушка или бабулька, несчастная вся такая… А потом, стоит остановиться, из кустов выныривает дружина — и можно прощаться с кошельком, магнитолой, а то и машиной целиком.

Еще не поздно сесть в карету и уехать подальше.

— Да что вас всех перекосоежило! Ироды! Нелюди! Проклинаю вас всех до пятого колена! Вы у меня кровью харкать будете! Харкать и ср…

Голос оборвался кашлем — старухе никто не ответил, видимо, ругалась она не на кого-то конкретного, просто на всех сразу, как это бывает со стариками. Мне ли не знать.

И… или я чего-то не понимаю, или, если эта ловушка, то — не то чтобы такая ругань поспособствует желанию путника спасти того, кто угодил в беду.

Решительно выдохнув, я шагнула вперед, к лесу.

— Ау! — позвала я. — Где вы? Как вам помочь?

Ответила мне настороженная тишина, а потом резкое:

— Да провались ты! Не нужна мне твоя помощь!

Что ж.

Опустив взгляд и прищурившись, я осторожно ступила на покрытый ветками мох. Туфли Элис тут же утонули в нем и промокли. Фонарик бы сюда! Я попыталась зажечь на ладони огонь, как видела в фильмах, но у меня, конечно же, ничего не вышло. А у попаданок из тех, про кого я читала в книгах, получилось бы!

— Где вы? — подала голос я.

— Да что ты прицепилась? Убирайся! Я тут помру, сил моих больше нет!

Медленно двигаясь между деревьев на хриплый и злобный голос, я наконец вышла к тропинке и увидела в сумерках ту самую «Бабку-Матершинницу».

Что ж, это в самом деле была бабка, судя по островку седых волос, белеющему в лесных сумерках. Она лежала на спине на чем-то… Подойдя на несколько шагов, я увидела, что это вязанка хвороста. Картинка сложилась. Видимо, эта старушка пошла к лес одна, упала — а подняться не смогла. Сердце сжалось от сочувствия. Я, пожалуй, понимала ее, как никто: слишком много времени провела, будучи прикованной к кровати.

— Ушиблись? — спросила я, присев. — Где болит? Давайте попробуем подняться.

Я ухватилась за локоть, затянутый шершавой старой тканью, похожей на мешковину.

— Не трожь меня! — с неожиданной силой старушка меня оттолкнула и повернула лицо ко мне. В сумерках я не могла разобрать выражения, но голос был исключительно злобным. — Ишь, нашлась тут! Иди — куда шла, а я… Стоп. Элис! Ты что ли?

Она знает Элис?

— Да.