А вы…

— А подкидыши твои где? В городе что ль оставила? Что ж ты вернулась-то сюда? А? А ну-ка, помоги встать! Дай обопрусь на тебя. — Привстав, старушка вскрикнула — видимо что-то с ногой. — Ну? Что молчишь? Не понимаешь, что ли? Ох, вот же горе, красивая, а ума — с гулькин хрен. Вот же не дала богиня ума, прошмандовка венценосная! Ах ты… кляча старая!

Она схватилась за ногу и принялась ее осматривать.

Я выдохнула, приходя в себя.

— Давайте снимем вязанку, я помогу ее донести. Мы… домой. Вернулись.

Старушка, которая как раз скидывала веревки с плеч, замерла.

— Куда ж домой, дурында? Нет у вас дома теперь, совсем что ли последние мозги потеряла? Куда ж ты возвращаться собралась?

* * *Лорд Седрик Мэлори

— Директор Мэлори, мы не можем принять этого ребенка в школу, — с достоинством, как она думала, произнесла мисс Малкинс.

— Это почему же? — спросил я, откинувшись на спинку кожаного кресла.

В кабинете было темно, не считая тусклого огня свечей, — сегодня был один из тех дней, когда боль причиняло все: дыхание, движение и даже свет.

Даже забавно, как вовремя на меня свалился очередной приступ: когда я обнаружил, что Элис сбежала. Хотя, пожалуй, все случилось еще раньше, как будто я почувствовал ее побег до того, как увидел пустую гостевую комнату и убедился, что в особняке ее нет. Как будто внутри что-то разорвалось, хотя это невозможно: мы не закрепили связь истинных, я не могу ее чувствовать.

Тело от макушки до пяток прострелила очередная вспышка боли, и я сжал зубы, пережидая приступ. Два, три, четыре… Считать в такие моменты я научился еще в детстве, это немного отвлекало, хотя иногда мне казалось, что от ощущения ломающихся суставов и ударов молота по голове я могу умереть или ослепнуть.

«Так тебе и надо, выродок!» — услышал я голос из прошлого, из тех времен, когда еще не научился прятать то, что со мной происходит, и ходил пешком под стол.

Щеку обожгло фантомным ощущением удара. Спустя двадцать секунд боль отступила, притаилась где-то на краю сознания.

— Ну? — поторопил я мисс Малкинс.

Как чувствовал, что не стоит ее нанимать.

— Мисс Малкинс, я с вами разговариваю.

— Ну он же… — пролепетала она и осеклась, опустив взгляд в пол.

Идиотка.

— Он же — что?

— Он же… в носу ковыряет! — выпалила она наконец. — Уже подрался! И ворует!

— Что ворует?

— Еду из столовой! Безобразие!"

"И в самом деле безобразие: мальчишка голодал большую часть жизни и теперь пытается запастись едой впрок. Отчасти для таких, как он, я и основал эту школу: магический дар слишком ценен, чтобы просто так загибаться внутри уличных оборванцев. Была еще одна причина, но об этом не хотелось думать.

До недавних пор сильных магов обучали только в академии, а слабых и особенно бедных не обучали вовсе.