Какой-нибудь грандиозный разнос у министра? Приказ о понижении в звании? Но никогда даже предположить не мог, что это окажется зарвавшийся наглец с примитивными представлениями о справедливости. Ну, дожили вы с Орловым до светлого дня. Ты разберись, что у Геннадия с пропуском, и пусть валит, а я пойду Петра обрадую. — Гуров вышел из кабинета.

Смирнов с недоумением посмотрел на Крячко:

— Станислав Васильевич, я не понял. Что это было?

— Геночка, дорогой, в городе не обещаю, но у себя на даче тебе памятник точно поставлю! — радостно заявил Стас. — Сколько мы с Орловым ждали того момента, когда Лева решит в отставку уйти. Тогда и мы следом за ним. Мы же друг без друга никуда! А ты его до того разозлил, что он сейчас пошел к нашему начальнику рапорт писать. Господи! Счастье-то какое!

— Подождите! А как же Илья Павлович? Кто его делом заниматься будет? — всполошился Геннадий.

— Да не волнуйся ты! — отмахнулся Крячко. — Это дело кому-нибудь передадут.

— Нам нужен не кто-нибудь, а самый лучший! — горячился Геннадий.

— А самый лучший у вас уже был! — Стас развел руками. — Лев Иванович Гуров. Живая легенда МУРа! О нем еще говорят… хотя нет, теперь уже говорили, что выше его только звезды! Ты сам довел его до того, что он и это дело вести не будет, и вообще в отставку уйдет. Гуров до последнего терпел и давал тебе возможность отыграть назад, но ты решил дожать ситуацию. Это, Геночка, надо уметь. А тебе слабо. Ты переборщил и в результате все испортил. Так что у тебя с пропуском?

Геннадий вскочил, заметался.

— Я сейчас вернусь, — заявил он и выскочил в коридор.

Крячко пожал плечами, тоже вышел из кабинета, запер его и отправился к Орлову. Ясно же, что Лева там.

В комнате отдыха, расположенной за кабинетом Петра, уже и чай был заварен, и кружочки лимона на тарелочке лежали, печенье в вазочке, коробка конфет открыта. Коньяк золотился в бокалах, пусть и на самом донышке, но все равно радовал глаз.

— И все это без меня?! — возмущенно возопил Стас.

— Тебя только и ждали, — ответил Орлов и поднял бокал: — Ну, за свободу!

Все дружно выпили, закусили лимончиком, и Крячко предложил:

— А давайте в выходные ко мне на дачу! Порыбачим. Уху настоящую на костре сварим!

Они начали мечтать, как славно заживут на пенсии, когда раздалось негромкое покашливание. Друзья повернулись и встали, как и положено, когда в комнату входит старший по званию. В дверях стоял Щербаков и держал за ухо пунцового Смирнова. Такой вот цвет его лица имел явно искусственное происхождение.

— Извините, что без приглашения, — сказал Владимир Николаевич. — Но вот этот раздолбай очень хочет что-то сказать полковнику Гурову.

— Не надо! — Лев Иванович даже руки перед собой выставил, словно защищался.