— Тогда весь золотой песок до последней крупинки выгребли, а главарем банды оказалась серая мышь, уборщица, на которую никто никогда внимания не обращал.

— Пока этого не сделал мудрый Гуров, который, невзирая на должности и звания руководства, потыкал его носом в некоторые факты, — закончил Щербаков. — А с кем ты, Лева, тогда три недели в одной комнате прожил?

— Простите, не узнал, — растерянно сказал сыщик. — Вы очень сильно изменились.

— Жизнь изменила, — тихо пробормотал Щербаков. — Но давайте к делу. Я понимаю, что выслуги у вас выше крыши, хочется наконец-то пожить нормальной жизнью, но очень прошу, помогите. Речь не о деле Осипова, а вообще. Я тут для себя наметил людей, на которых можно опереться, но их мало. Если вы уйдете, станет на троих меньше. Дайте мне хотя бы год, чтобы я мог вытянуть наверх умных, дельных офицеров и сбросить балласт. Вам ли не знать, сколько здесь случайных людей, которым наша служба прямо противопоказана!

— Какой кайф обломали, гражданин начальник. — Крячко вздохнул. — Хорошо, что я еще не успел жене позвонить, а то был бы развод и девичья фамилия.

Гуров с Орловым переглянулись и Петр сказал:

— Мы остаемся, Владимир Николаевич.

— Спасибо, мужики. — Щербаков поднялся из кресла. — Не буду вам мешать.

— Я так и не понял, вы с Геннадием родственники или нет? — спросил Гуров, тоже встав.

— По крови — нет. Просто он с сыном моим служил и дружил. Из их отделения в живых всего два человека остались. Он и Мишка. Вот они и стали мне вроде сыновей, а дочке моей — братьями, — объяснил Щербаков. — Давай сейчас об этом не будем. Долгая история. — Он вышел.

Друзья посмотрели ему вслед, вздохнули, и Стас сказал:

— Ох, погубит нас сентиментальность. Ну, давайте еще по глотку. Отпразднуем окончание нашей отставки и пойдем служить дальше.

Глава 5

Возле их кабинета тихо стоял и ждал Смирнов. Излишняя розовощекость уже прошла, но одно ухо еще предательски алело. Видимо, Щербаков вел за него мужика от самого своего кабинета. Увидев Гурова и Крячко, Геннадий шагнул им навстречу.

Лев Иванович быстро предупредил его:

— На грудь с рыданиями не бросаться! Не люблю!

Они вошли в кабинет, расселись, и Гуров спокойно сказал:

— Итак, на чем мы остановились? На том, что в тех шести домах, со стороны которых только и мог пройти преступник, его не было. Вопрос: как он добрался до дома Осипова?

— Если судить по схеме, то только по дороге до пустующего особняка, там свернул, — ответил Стас.

— Вот так открыто шел по дороге, и его никто не видел! — язвительно сказал Гуров. — Предупреждаю, что версию человека-невидимки отбрасываем сразу. У кого какие соображения?

— А он действительно шел по дороге и ни от кого не прятался, — неожиданно сказал Геннадий.