— Я ему уже все простил, зла не помню и желаю всего самого хорошего.

— Господин полковник! — все-таки начал Геннадий виноватым тоном. — Извините меня, пожалуйста. Я ничего не знал, не понял или оценил неправильно. Я вас очень прошу, разберитесь до конца с покушением на Илью Павловича. Я вам клянусь, что мы больше ничего сами делать не будем, а лишь то, что вы скажете. Ведь, как только Илья Павлович домой вернется, на него же снова напасть могут. А вы, наверное, уже сами поняли, какой это святой человек.

Гуров слушал этот лепет, и на душе у него стало муторно. Геннадий был прав. Преступники не оставят Осипова в покое. Их надо найти.

Он подумал и рявкнул на Геннадия:

— Уйди с глаз моих!

Смирнов понял, что добился того, чего хотел, и радостно рванул к двери. Для ускорения он получил совсем не демонстративный подзатыльник от Щербакова.

Тот как раз не торопился уходить, посмотрел на Стаса и поинтересовался:

— Это и есть полковник Крячко?

— Он самый, — подтвердил Орлов."

"Стас же якобы смутился, заложил руки за спину, опустил голову, отвернул ее и стал смотреть куда-то вбок, разве что носком ботинка пол не ковырял.

— Вылитый Карлсон, только пропеллера не хватает, — заявил Щербаков. — Ну, его-то, если понадобится, я ему и сам вставлю! — Он кивнул на кресло и спросил: — Можно?

— Присаживайтесь, Владимир Николаевич, — обреченно предложил Орлов.

— Мужики, давайте поговорим серьезно, — начал Щербаков. — Гуров мне сегодня сказал, что я в Москве недавно, поэтому расклада сил в главке не знаю. Ошибся он! Все я давно понял и ничего нового не узнал. Интриги, подковерная борьба, толкание локтями за близость к телу и, соответственно, возможность влиять на принятие решений. Прочие неприглядные реалии нашей жизни. О вас троих мне чего только со всех сторон не наговорили. Но надо отметить, что об Орлове и Крячко все-таки значительно меньше, чем о Гурове. Я понял, что такая ненависть может быть вызвана только лютой завистью к чужим успехам, независимому характеру и неумению прогибаться. Гуров, неужели ты думаешь, что меня могли задеть те несколько слов, которые ты в Истре сказал? Конечно, нет! Я проверить хотел, с какой скоростью слухи по главку разлетятся, какова будет реакция на них. Убедился в том, что гнильцой ваша контора попахивает, а вот Лева с годами не изменился. Все так же авторитетов не признает, ни черта не боится и грудью бросается на защиту друзей. А вот то, что и они у него такие же, меня очень порадовало.

— Не понял? — сказал Лев Иванович, пристально глядя на Щербакова. — Мы встречались?

— Да. Когда в сводной бригаде работали. — Генерал улыбнулся. — Даю подсказку: девяносто третий год, Анадырь.

— Дело о хищении в особо крупных размерах, — тут же вспомнил Гуров.