Елена, проводив его глазами, тоже вошла в открытые ворота и заперла их, словно отрезав Стекольщика от их с Дорошиным жизни.

– Тебя надо отвезти домой или останешься? – спросил Дорошин. Он был так рад видеть Елену, как будто они расстались не полчаса назад, а чуть ли не год. – Федор Иванович ничего, что один?

– Я попросила Марию Викентьевну за ним присмотреть. Она ведь в нашем же доме живет, – засмеялась Елена. – Ты прости меня, глупую, но я правда очень сильно за тебя испугалась. Кто это был? Это плохой человек, я знаю.

– Это на данный момент несчастный человек, – сказал Дорошин, обнимая ее и прижимая к себе крепко-крепко.

 – Он неопасен. Пойдем в дом. Я очень рад, что ты ночуешь у меня. Я уже не представляю, как обходился без тебя все это время.

Они только успели дойти до крыльца, отпереть дверь и выпустить на свободу беснующуюся от переизбытка чувств Габи, как в ворота требовательно застучали.

– Ты еще кого-то ждешь? – Елена застыла на крыльце. Отпустившая было ее тревога вернулась.

– Нет, сегодня просто день неожиданностей, – спокойно сказал Дорошин, шагнул обратно на твердый снежный наст и окрикнул залаявшую собаку, – фу, Габи.

Иди ко мне.

За воротами послышалось какое-то шуршание, затем небольшой, не очень тяжелый сверток перелетел через металлический профиль забора и мягко опустился в сугроб. Вновь послышалось шуршание, на этот раз быстро удалявшихся шагов.

– Что это? – Елена смотрела расширившимися от ужаса глазами. – Бомба?

– Лена, по-моему, ты насмотрелась боевиков. – Дорошин оторвал от своего рукава ее судорожно вцепившуюся в него руку. – Это какое-то пока неведомое послание, но, что бы это ни было, уверен, что оно не несет в себе угрозы.

Пусти, я посмотрю.

Сверток оказался не очень тяжелым, напоминающим по форме большой альбом художественных репродукций. Помещенный во влагонепроницаемый пакет, он был аккуратно перевязан клейкой лентой с просунутой под нее запиской. «В. Дорошину» – было написано на ней. Со свертком в руках Дорошин вернулся к дому и снова обнял замершую Елену.

– Пойдем уже домой, а, – попросил он. – Что-то я сегодня уже изрядно устал. Хочу в тепло. Хочу чаю. Хочу в постель.

– А еще ты хочешь посмотреть, что там внутри, – поддела его Елена.

 – Судя по весу пакета, точно не бомба. И на том спасибо. Габи, девочка, побегай по двору сама, я сейчас разогрею тебе супа и впущу в дом, хорошо?

Совершенно успокоившаяся собака послушно побежала к дальним кустам.

– По-моему, она понимает, как человек, – сказала Елена, снимая в прихожей сапоги и пуховик. – У меня иногда возникает ощущение, что она мне ответит словами. Очень умная собака.

– Конечно умная. У нас с тобой не может быть другой, – нескромно сообщил Дорошин.