Мой муж-профессор прекрасно зарабатывал, и мои доходы меня совершенно не волновали, хотя тогда работникам культуры платили не так, как сейчас. А в наши дни молодежь действительно поставлена на грань выживания.
– Мне всегда казалось, что, если не хватает денег, можно найти другую работу, – жестко сказал Дорошин. – И низкая зарплата – не повод оправдывать кражу и тем более убийство.
– А никто и не оправдывает, – резко сказала Леночка. – Мария Викентьевна имела в виду, что у большинства сотрудников галереи, как людей высокодуховных, не может возникнуть соблазна украсть. А я так не считаю, только и всего. Человеческая мерзость и подлость встречается одинаково во всех слоях общества. И интеллигенцию это тоже касается, как ни прискорбно.
– То есть вы, Елена Николаевна, считаете, что Борис Петрович Грамазин совершил кражу восьми произведений искусства, а затем был убит?
– Не ловите меня на слове. – В голосе Золотаревой звучала глубокая усталость. – Я ничего не считаю. Это ваша работа – разобраться, что тут у нас произошло. Я не исключаю, что Борис Петрович мог соблазниться большими деньгами. Он был достаточным мерзавцем, чтобы это было возможным. Точно так же я не исключаю, что ими соблазнился любой другой сотрудник галереи, за исключением Марии Викентьевны.
– Ты боишься меня расстроить, включив в число подозреваемых? – иронично спросила Склонская.
– Нет, просто если бы картины украли вы, то вы не стали бы поднимать шум и звонить господину полковнику, – сообщила Золотарева. – Если бы это сделали вы, то в ваших интересах было бы лучше, чтобы о краже никто ничего не узнал. В нашем, как изволил выразиться господин полковник, бардаке исчезновения полотен могли не заметить еще полгода, а то и год. Вскрылось бы это только при переезде, а он же неизвестно когда будет.
– Да уж, кому я точно не завидую, так это Арине Романовне. – Склонская тяжело вздохнула. – Бардак действительно ужасный, и не знаю, как тебе, а мне стыдно, что мы не смогли обеспечить сохранность уникальных полотен.
– Господи, сколько раз я предлагала Борису Петровичу сделать инвентаризацию и разобрать ящики и коробки, – в сердцах сказала Золотарева. – Он же и слушать меня не хотел. Говорил, что при наших постоянных оптимизациях и переездах это лишняя, никому не нужная работа. Мы же даже выставку нормальную организовать не могли, потому что у нас места под экспозиции нет. Сидели на чемоданах последний год. И правильно, что нас обокрали. Нам же дела нет, что у нас сокровища хранятся, а люди их не видят. Мы только и делаем, что начальства боимся. Чтобы не обиделось, чтобы не расстроилось, чтобы чего не подумало. А чиновники эти… Они же бездушные, как роботы. У них только деньги в глазах да карьера.
