Не исключаю, что у него на это ушло около года.
– Зачем такие сложности? – Леночка не хотела сдаваться без боя.
– Лена, ну, это же совершенно естественно. – Склонская фыркнула, но голос ее звучал ласково. – Восемь работ, даже если их снять с подрамников, занимают достаточно много места. Вынести их на наших глазах из подвала, пронести по залам и на глазах смотрителей уйти через гардероб, не привлекая внимания, невозможно. Как бы это ни было обидно, но приходится признать, что Виктор прав. Кто-то из нас продумал это преступление, отобрал картины и по одной вынес их из галереи, не привлекая внимания.
– Боже мой, мне никогда не приходило в голову беспокоиться о безопасности работ в хранилище. – В голосе Леночки зазвучали слезы. – Здесь же бывают только свои. Свои. Как жить с пониманием, что кто-то из этих своих – вор и предатель?
– А как вам живется с мыслью, что кто-то из этих своих убийца? – холодно спросил Дорошин. – Ведь Грамазина убили, скорее всего, именно из-за этих краж. Он что-то знал, и, когда пропажа первой картины была обнаружена, его убили, чтобы оборвать все ниточки.
– Или кражу совершил сам Борис, – задумчиво сказала Склонская. – Именно он месяц за месяцем выносил эти работы из хранилища, а когда запахло жареным, решил быстренько от них избавиться и передать заказчику. А тот, чтобы не расплачиваться, Борьку взял и убил.
– Да, такая версия тоже имеет право на существование, – согласился Дорошин. – Мария Викентьевна, я в восхищении. В умении логически рассуждать вам не откажешь.
– Хоть мне и семьдесят лет, но я еще не в маразме, – с достоинством сообщила Склонская. – Понять бы еще, зачем Борьке могли понадобиться такие большие деньги. Жил же он без них столько лет и прекрасно обходился. С чего бы его вдруг на приключения потянуло? Да и вообще, единственный человек из наших, кого деньги интересуют, это Ксюша. Но у нее они и так есть благодаря замужеству по расчету. А все остальные… Красть? Убивать? Из-за денег? Просто в голове не укладывается. Нет, не работают в наше время в музеях расчетливые люди. Да, Лена?
– Не знаю, Мария Викентьевна. – На щеках Золотаревой горели два ярко-алых пятна. – Не уверена, что вы правы. Конечно, с трудов праведных не наживешь палат каменных, и стороннему наблюдателю мы, наверное, все кажемся не от мира сего, но я, к примеру, деньги вовсе не презираю. Я бы очень хотела их иметь, потому что мне надоело жить на копейки и во всем себе отказывать. Думаю, что и Андрей рассуждает так же, и Алена. Они даже скорее, чем я, они молодые, для них искушений вокруг гораздо больше, чем для меня, старой холостячки."
"– Может, и так. – В голосе Склонской послышалась грусть. – В наше время все было иначе.
