До сих пор, стоит детям заболеть, я по-прежнему впадаю в панику и чувствую себя бессильной перед любой температурой, выше тридцати семи.
Сегодняшний случай не стал исключением. Я лихорадочно мечусь по квартире в поисках сумки, попутно роняя то телефон, то расческу, то уже найденную сумку.
Кое как застегиваю босоножки и выбегаю из дома, но на полпути вспоминаю, что машина еще на штрафплощадке. Набираю Тагаева и как только слышу его голос, выпаливаю на ходу:
— Артур, скорее, быстрее, мне нужна машина, срочно, пожалуйста…
— Настя, что случилось, почему ты кричишь? — слышу его спокойный голос, и не могу сдержать слезы. Начинаю всхлипывать прямо в трубку, и голос в динамике мгновенно меняет тон.
— Настя, Настюша, милая, ты что, плачешь? — Тагаеву передается моя нервозность, он тоже почти кричит. — Ты где?
— Нужно ехать в садик за детьми, у них температура, — я уже реву навзрыд, вытирая слезы. Плевать, что иду по улице, и на меня оборачиваются прохожие. Мои дети заболели, и я схожу с ума, когда об этом думаю. — Я так боюсь…
— Стой, где стоишь, — говорит мне твердо голос Тагаева из трубки, — и перестань плакать, слышишь? Я уже еду, Настя, буду через пять минут.
— Хорошо, — говорю трубке, — я тебя жду.
Набираю нашего семейного врача — благо, за все время она успела привыкнуть к моей фобии.
— Какая у них температура? — сразу интересуется та. — Горло смотрела?
— Я еще не доехала, ничего не знаю. Медсестра сказала, что у них температура, и я сразу сорвалась с места.
— Значит, как доедешь, позвонишь. У меня прием до шести вечера, успеете.
Всегда поражалась хладнокровию докторов, особенно когда это касается детей. Поражалась и восхищалась. Если бы все были такие дерганные как я, то бедные родители впадали бы в истерику при каждом детском чихе. А присутствие спокойного уравновешенного человека всегда действует успокаивающе даже на таких паникерш как я.
Не успеваю спрятать в сумку телефон, как во двор заворачивает машина Тагаева. Бросаюсь к нему, он выскакивает и хватает меня в охапку.
— Успокойся, милая, я перезвонил в сад и поговорил с медсестрой. У них была температура тридцать восемь и две, им дали жаропонижающее. Поехали, я уже договорился с клиникой.
— Я тоже договорилась, — мне не хочется от него отрываться, так спокойно в его объятиях, — наш семейный доктор нас ждет.
Артур усаживает меня в машину, сам садится за руль, и мы по дороге спорим, куда лучше отвезти детей. Он утверждает, что в его клинике лучшие врачи, а я доказываю, что лучше ехать к доктору, который наблюдает детей с самого рождения.
Разговор на удивление отвлекает, и я очень благодарна Тагаеву. Будь я сама, накрутила бы себя до истерики, и даже Стефка не помогла бы. По уровню переживательности за детей мне до тетки было как до Луны.
