Мое тело уже не принадлежит мне.

Распахиваю глаза. Простреленный ноутбук. Кровать в моей крови.

И его глаза. Серые, бездушные. Страшные, как теперь моя жизнь.

Я читаю в них свой приговор.

Мне снова становится плохо.

— Пожалуйста, не трогайте меня. Лучше убейте сейчас, чем потом… после… — хриплю ему в лицо.

— Лучше делай, как я говорю. А я говорю закрыть рот.

Поджимаю губы. Нижняя челюсть трясется. В его присутствии страшно даже плакать. Он давит похлеще металла.

А дальше начинается кромешный ад. Мы перешагиваем через труп того, кто раздевал меня. Ногой он почти что выбивает дверь моей комнаты.

На полу лежал отец, его ранее теплые лучистые глаза сейчас смотрели на меня безжизненно. В его лбу, прямо посередине зияла дыра.

— Папа… Папа!

Я кричу. Истошно кричу. Во мне появляются силы, и я вырываюсь из кокона простыни. Она распахивается, но падать дальше не позволяют мужские руки. И пощечина, после которой лицо горит огнем, а из носа хлыщет кровь с новой силой.

Я вскрикиваю и утихаю.

Он хуже. Опаснее. И бьет больнее.

Я плачу. На столе лежали наши документы — паспорта, билеты на самолет — наш шанс на счастливую жизнь. Эмин забирает все, но лишь мой паспорт он кладет отдельно. Знакомая обложка документа утопает во внутреннем кармане его брюк. Остальное сминает в кулаках.

И еще этот человек знает, где находится черный выход. Именно там поджидает его автомобиль цвета грязного асфальта. Под стать его глазам.

Эмин уже был в нашем доме. Он знал, чем закончится этот день.

Вой сирен был рядом.

Нахожу в себе силы вырваться, за что получаю еще одну отрезвляющую пощечину.

Вторая пощечина. Это не принц. Это зверь.

Я не удерживаюсь на ногах, и тотчас же бы рухнула, если бы не его рука. Он подхватывает меня под талию. Слышу мат. Человек по имени Эмин с силой прижимает меня к серому автомобилю. Снег обжигает спину, которая горит от битвы на кровати.

Эмин сжимает челюсти, хватка усиливается.

— Останешься тут, и они грохнут тебя уже завтра. Поедешь со мной, но не будешь послушной девочкой, грохну тебя я. Выбирай.

Дрожу от его хватки. Больно. Холодно. Сибирь и полное отсутствие желания жить.

— Чтобы выжить, ты станешь моей. Верной. Преданной. Девочкой Эмина и ничьей больше.

Я до боли кусаю губы, сдерживая всхлипы.

— А ты вернешь мне маму? Ты знаешь, кто ее похитил?

— Знаю.

— Я согласна.

Глава 2

Его движения кричат о силе.

А мое сердце заходится в панике, когда Эмин усаживает меня в автомобиль.