А так, сама понимаешь, старшему менеджеру простая горничная бы не стала такие вещи рассказывать.
Я с укоризной на нее посмотрела.
Да, за эти пять лет многое изменилось. Я устроилась на работу в тот же отель, что и Полина. На ту же должность — в качестве горничной. Пахала как не в себя, двойные и даже тройные смены брала, лишь бы не сидеть у нее на шее, снять отдельное жилье, и хоть копеечку отложить, пока малыш не родится.
Однако, поработать удалось только три месяца. А дальше — сложная беременность, сохранение, и несколько недель к ряду в больнице.
Малыш… Вернее малышка… Родилась раньше времени. Моя Вероника. Врачи чудом вытащили ее с того света — осложнения при родах. И теперь у меня навсегда в груди страх поселился — я боюсь каждого ее чиха, каждой разбитой коленки. Вечно кажется, что вот-вот, и с ней что-то случится.
Гоню от себя эти мысли, вдруг правда, что мы сами притягиваем все беды к себе? Но, нет-нет, да и возникают опять.
Скрипя зубами, мне пришлось принять помощь бывшего мужа, которую он так упрямо совал первые месяцы. Узнал мой номер карты, сделал перевод на крупную сумму — вернула.
Заказал курьера из банка с доставкой конверта с наличкой — я не взяла."
"Но, когда поняла, что у нас с маленькой просто нет выхода, мне ее нечем будет кормить — затолкала гордость подальше и забрала очередной перевод.
С тех пор каждый месяц он переводит мне на карту деньги. Но я их не трогаю — берегу. Решила, Ничка подрастет и сама распорядится богатством. Это не мои деньги. Ее. Пусть хоть что-то от отца достанется.
Ведь он о ней до сих пор не знает…
Я со страхом сглатываю, как обычно бывает, когда катаю в голове эти мысли. Правильно ли сделала, что не сказала ему?
А потом сама себя осекаю. Мы развелись. Мы расстались. У него своя жизнь. Не сказала о ребенке тогда — сейчас нечего и заикаться. У Руслана наверняка уже новые отношения. Не будет же пять лет мужик бобылем ходить.
Да и мне пора приглядеться… Вон, хотя бы к Ивану Сергеевичу… Холостой. Не женат. Наш начальник. Хозяин отеля. Передернула плечами. Нет. Не к нему. К кому-нибудь другому.
— Эй, ты меня вообще слышишь? — Пощелкала сестра пальцами у меня перед глазами. — Или витаешь там в своих важных делах? — Поддела она.
— Да, извини. — Мне вновь стало стыдно.
Все время кажется, что должность я свою получила отнюдь не заслуженно. А только потому что Иван Сергеевич на меня глаз положил.
И то, что я пахала в три смены еще будучи горничной (а ведь никто тут так не убивался) — совсем не имеет значения.
— Так вот, я мусор пошла выносить, и у кабинета Ивана Сергеевича его разговор по телефону подслушала. Случайно, конечно, — нагнувшись начала Полинка доверительным шепотом.
Теперь я поняла, почему сестра говорить не хотела.
