Ты не забыл? Боже. Днище. Ниже падать просто некуда.

Но денег и правда не было. Те сбережения от продажи фирмы я не трогал. Это неприкосновенный запас. Чтобы ей посылать. Моей девочке. Лишь бы у нее все было в порядке. Лишь бы ни в чем не нуждалась.

Ах, да… Мой строительный бизнес. Дело, которе я создавал с юных лет. Оно было мне детищем. И я любил эту фирму, но…

Не нашел тогда в себе сил выгрести, выплыть на сушу. Все было бы можно решить. Если бы только у меня были силы."

"Сил не было. Как и желания что-то менять в своей жалкой жизни. Я думал, что заслужил. Заслужил жить в этих убогих гостиницах с клопами в постели, пить дешевое пойло. Дорогие часы? Автомобили? Костюмы? Все это в прошлом. Я опустился ниже некуда.

Из друзей остался только Артур, да старый армейский приятель — Варламов. Звонил тут на днях, но я трубку не взял. Что я скажу? Прости, дружище. Не могу с тобой встретиться — пустил себя по миру. Стыдно.

— Слаба-ак, — цежу сам себе и сплевываю в грязную раковину.

Каждый день. Каждый гребаный день я заставляю себя встать с постели и ощутить наконец желание жить. Подняться с колен. Начать что-то строить.

Но его нет, этого желания. Нет.

Потому что без нее мне не нужно совсем ничего.

Я за ней не слежу. Не ищу в соцсетях, да Сашка не особо их любит. Пару раз порывался посмотреть хоть на фотку — и себя останавливал. К чему душу травить? Эта девочка, моя любимая девочка, никогда больше не будет моей. Никогда. А я до сих пор не смирился.

Не могу себя простить. Одна ошибка. Одна! И я все потерял! Потерял свою душу! Жизнь! И ее. Главное — ее. Ведь она и есть моя жизнь и душа. Тот самый луч солнца в моей темной жизни, который больше никогда не осветит мой путь.

В тот день я еще долго пялился на себя в зеркало.

На потерянный затравленный взгляд. На мужика в отражении, которого я совершенно не знаю. На заплывшие глаза. На исхудавшее тело — да, порой и пожрать было не на что.

И решил наконец. Решил, стиснув зубы, что надо выруливать. Брать правильный курс. Хватит страдать. Хватить себя убивать.

Если я и был что-то должен своей долбанной карме — то отдал сполна. Она захлебнулась в моей боли, отчаянии, бешеном биении сердца во снах. Ведь только во снах я теперь и был со своей девочкой. Только там мог ее снова обнять.

А в реальности сердце колотило глухо. Через удар. Будто предупреждало, что скоро и вовсе откажет.

— Есть ли шанс? — спросил сам себя, щурясь своему отражению.

Нет. У такого, павшего ниже некуда, шансов нет точно. Ни одного.

Но, если взять себя в руки. Отстроить свою жизнь заново. И попробовать… просто попробовать увидеть ее. Или хотя бы…

Всё. Решено.

Хоронить себя заживо я больше себе не позволю.

* * *Три года спустя.

Мерседес плавно затормозил у входа в отель. Там, за тонированными стеклами тачки, асфальт плавился от жары.