17
0
Ожерелье в моей руке внезапно вспыхивает светом всех камней, пронзая темноту, а у Дейры расширяются глаза.
— Так ты еще не просто суалийка, но и моя пра… Хм, интересно, сколько раз пра? Сколько лет прошло? Да, в общем, и неважно… В общем, если не хочешь сама, давай я закончу начатое. Этому роду драконов достаточно уже отравлять мир своей гордыней.
Ведьма раскрывает ладонь и ждет, когда я отдам ожерелье.
— Нет, — кратко произношу я и сильнее сжимаю украшение.
Дейра поднимает брови:
— Как это? Только не говори мне, что он смог убедить тебя, что ему важна ты, — Дейра морщится.
— Да. Ведь ты приложила к этому свою руку, — заявляю спокойно, а в душе бесконечное волнение. Неужели именно сейчас тот самый момент, когда я могу попытаться избавить род Сайтона от проклятия?
— Я? Нет! Во всем виноваты только эти заносчивые драконы! Они ценят лишь свою силу, им дела нет до истинных. Потому что у них нет сердца, — осклабившись, ведьма наступает на меня. — Он никогда не откажется от своей силы.
Я закрываю глаза и вспоминаю последнее, что видела перед тем, как оказаться тут: Сайтон, снова и снова вливающий свою силу в артефакт.
Словно в ответ на мои мысли гулким эхом прокатывается: «Я тебя не отпущу, слышишь? Ни сейчас, ни потом. Ты моя, только моя!»
Дейру будто передергивает.
— Пустые слова. Что он для этого сделал? Готов отказаться от силы?
— Да! — уверенно отвечаю я, и это заставляет зажечься огонек сомнения в глазах ведьмы.
— То есть ты готова умереть, чтобы родить ему наследника? Даже если не получится снять проклятие? — она шагает ко мне.
— Да, — отвечаю я.
Я молчу и смотрю прямо в лицо Дейры.
— И причина не в нем и не во мне. Дело в твоей мстительности и нежелании поверить, что не все такие, как тот, кто предал тебя. Из поколения в поколение драконы рода Бранд страдали, теряя истинных. Боги не просто так столкнули меня, твою правнучку, и Сайтона, потомка того, кто сделал тебе больно. Они дали тебе шанс простить.
Последнее я просто предположила, но, кажется, попала в точку. Ее душа так и не смогла успокоиться. Она продолжала терзаться ненавистью и желанием отомстить.
— Он же делал тебе больно. Наверняка… — девушка будто цепляется за что-то, что позволило бы ей остаться в тех чувствах, которые были.
— Делал, — честно признаю я.
Нет ни малейшего смысла врать, потому что это то, что проверило наши чувства на прочность.
— И ты… Его простила? — голос Дейры дрожит.
— Простила. Потому что я его люблю.
