Стоит ли удивляться, что мы в таком отчаянном положении? Как такое возможно, если все ее имущество вроде бы отобрано в казну?
Наступила пауза, а потом Аттик тихо сказал:
— Я одолжил ей кое-какие деньги.
— Ты?! — Цицерон перегнулся через стол и вгляделся в него, точно в какого-то загадочного незнакомца. — Почему, во имя неба, ты так поступил?
— Мне стало ее жалко.
— Нет, не стало! Ты захотел, чтобы Антоний был тебе обязан. Это — мера предосторожности. Ты думаешь, что мы проиграем.
Аттик этого не отрицал, и Цицерон ушел из-за стола.
В конце того несчастного месяца «июля» в сенат поступили сообщения о том, что войско Октавиана свернуло свой лагерь в Ближней Галлии, перешло через Рубикон и идет на Рим. Хотя Цицерон ожидал этого, удар все же оказался сокрушительным. Он дал слово римскому народу, что если «богоданный мальчик» получит империй, тот будет образцовым гражданином. «Какого только зла, по твоему мнению, нет в этой войне! — плакался он Бруту. — Когда я писал это, я испытывал величайшую скорбь оттого, что, после того как государство приняло мое поручительство за юношу и почти мальчика, я, казалось, едва мог исполнить то, что я обещал»[165].
Именно тогда он спросил, не считаю ли я, что он должен покончить с собой ради сохранения чести, и впервые я увидел, что это говорится не ради красного словца. Я ответил, что, по-моему, дело еще не дошло до этого.
— Может, и нет, но я должен быть готов, — заявил Цицерон. — Я не хочу, чтобы ветераны Цезаря запытали меня до смерти, как Требония. Вопрос в том, как это сделать. Сомневаюсь, что смогу не испугаться клинка… Как думаешь, не уроню ли я себя в глазах потомства, если вместо клинка, по примеру Сократа, приму цикуту?
— Уверен, что не уронишь.
Цицерон попросил меня приобрести для него яд, и я в тот же день отправился к врачу, который дал мне маленький кувшинчик. Врач не спросил, зачем он мне нужен; полагаю, он и так все понимал. Несмотря на восковую печать, из кувшинчика шел удушливый запах вроде того, что исходит от мышиного помета.
— Сделано из семян, — объяснил врач. — Из самой ядовитой части растения, которую я растолок в порошок. Должна подействовать ничтожно малая толика — не больше щепотки. Надо проглотить с водой.
— Как быстро действует яд? — спросил я его.
— Часа три или около того.
— Это болезненно?
— Яд вызывает медленное удушье. Как ты сам думаешь, больно это или нет?
Я положил кувшинчик в шкатулку и запер ее в сундук, стоявший в моей комнате, — будто, спрятав эту вещь, можно было отсрочить смерть.
На следующий день шайки легионеров Октавиана начали появляться на форуме. Он послал четыреста человек впереди своего главного войска с целью запугать сенат и заполучить консульство.
