Небо окрасилось в кроваво–красный цвет. Я и сам весь в крови тварей, которая почернела, но не испарилась до конца. Искрен лежит уже в человеческом обличие в лохмотьях. Сорвал с него все побрякушки, в лавке оценят. Вишенкой на торте стали его металлические наручные латы, от которых повеяло какой–то необычной магией. Эмблема на них налеплена из фиолетового металла, очень странная, слишком идеально исполнена, она ещё и светилась, будучи на бароне. Латы прикарманил с опаской, и сразу не решился примерить, а то мало ли, резервируют тысячу, тут и сдохну, как тупой жадный хомяк.
Последний трофей — это его башка, которую срезаю кинжалом без особого труда. Но с лёгким отвращением.
Собрался уже возвращаться, но увидел метрах в сорока от внутреннего двора целое кладбище. И не поленился подойти и глянуть на надгробья. Двенадцать членов своей семьи похоронил здесь этот ублюдок. Похоже, совесть его замучила, когда уже всех сгубил."
"Солнышко проредило длинными лучами лес, а на пригорке перед селом просветило уцелевшие клочки травы, на кончиках которой почернела кровь. Подступы истыканы и усыпаны стрелами дружинников, которые они каждый день собирают обратно.
С башкой Искрена в руке я встал у ворот уже под утро. Дружинников на стене не увидел, отчего похолодело в груди. Но ворота мне открыли почти сразу. Вошёл и пошагал вперёд на площадь. Справа академики собираются, седлая лошадей. Мастера смотрят ошалело, другие в ужасе глядят. Но сейчас они для меня лишь пустое место, потому я стремлюсь понять… стремлюсь поскорее осязать живых. Тех, кто не сдался.
Местные уже собрались на площади. Старики, бабули, детки, потрёпанные дружинники и боевые девки. Встречают меня взглядами усталыми и обречёнными. Но вот глаза их расширяются от удивления.
Вперед всех выходит Ивар с растерянностью и одновременным ужасом изучает меня быстро. Ну так–то есть на что посмотреть, исцарапанные доспехи, плащ превратился в лоскуты, а волосы перекрасились в чёрный от крови.
— Мы и не надеялись тебя увидеть, — произнёс он и даже зашмыгал носом.
— Я же сказал, что разберусь, — говорю ему негромко и бросаю к ногам голову барона. — Узнаёшь?
Народ стягивается ближе. Комендант медленно опускается и берёт за волосы голову.
— Это же… Искрен⁈ — Ахает он.
— Искрен! — Кричат люди. — Точно барон!! Змея подколодная!! Неужто сдох⁈ Это юноша его⁈ Да кто он такой…
Люди ликуют, радуются, обнимаются друг с другом. Почти три сотни человек здесь.
Поднимаю руку. И все замолкают. Смотрят на меня пытливо, чумазые, окровавленные, худые, жалкие. Но это ведь временно.
— Я граф Ярослав Суслов! — Объявляю людям. — И я тот, кто всегда держит своё слово! Теперь вы свободны! Отныне ночи бояться не нужно! Но и оставаться вам здесь не вижу смысла.
