Домой мы возвращаемся поздно. Очень поздно. Мне смело можно переносить срок сдачи анализов на следующий день, потому что сдавать кровь необходимо натощак, но то, сколько всего мы съели в ресторане, вызывает сильные сомнения, что я буду испытывать голод в ближайшие пару дней.
– Во сколько у тебя самолёт? – спрашиваю я, открывая дверь машины.
– В семь. А тебе во сколько в клинику?
– К восьми. Хочешь, я тебя провожу? – предлагаю в надежде услышать «да», хотя заранее знаю ответ.
– Так боишься совершить налёт на холодильник? – коротко улыбается Паша. – Нет, лап не нужно. Отдыхай. За мной Эрик заедет. Мы вечером обратно. К полуночи буду дома. Тебе Звягинцев сегодня позвонит. Там осталось кое-какие бумажки подписать. Не тяни до последнего. Вылет не за горами.
Мы выходим из машины и я, слегка покачиваясь от усталости, осматриваю территорию.
– В каких местах установлены камеры? У тебя сохранились эротическое видео с нашим участием?"
"Паша многозначительно покачивает головой.
– Извини, что сразу не предупредил. Никакого компромата, кроме наших недавних покатушек по коридору с Тимуром и твоего шпионажа, у меня нет. Ну и ещё твоей смешной попытки оседлать самокат. Я как-то перед совещанием включил камеру, и если бы знал, что будет так весело, то не стал бы этого делать. – Измайлов едва сдерживается от смеха. – Пришлось перенести его на полчаса, пока ты не удовлетворила своё желание промчаться по коридору на скорости. Скинуть тебе запись?
Я смущаюсь и, наверное, сильно краснею, потому что улыбка Паши становится шире.
– Почему тебе так нравится Тимур? – Кажется, я созрела для этого вопроса.
Улыбка сходит с его лица, но глаза всё так же блестят.
– А чёрт его знает, – пожимает он плечом. – Это сложно объяснить. У Динара с Наташей разница в возрасте почти двадцать лет. Между ними спонтанно всё закрутилось. Асадову вскоре пришлось принимать нелёгкое решение, потому что брат Наташи оказался в безвыходном положении и его с семьёй нужно было спасать. Асадов обрубил все связи жёстко и решительно, но вот как в итоге получилось. О сыне он узнал спустя три года и сказал слова, которые я навсегда запомнил: «Много любви не бывает». В этом я с ним полностью согласен. Тимура я впервые увидел около года назад. Он насупился, когда я к нему подошёл. Сдвинул маленькие брови и посмотрел на меня таким же серьёзным взглядом, как его отец. И всё. Я понял, что пропал. Почти как с тобой, когда ты бросила бумаги на капот и хотела уйти, но я остановил тебя.
– Ты в тот момент понял, что я тебе понравилась?
– Не совсем. Когда ты предложила войти в свой домик в «Дубраве» по доброй воле, у меня как будто что-то щёлкнуло внутри. Вроде и шутка, мелочь, но какие-то ощущения и эмоции… Невозможно объяснить, они просто врезаются в память и остаются в сердце.
