Никаких вызовов в полицию и подобного тебе не грозит. Круг твоих посещений ограничен. У тебя уже есть свой законный представитель, абсолютно не о чем переживать. Собирайся с мыслями и помогай Измайлову хорошим настроем. Думай о вашем наследнике. Мы, между прочим, Паше не говорили, что знаем пол. Сама потом скажешь.
– А Динар? Он надолго останется?
– Нет. Скоро улетит. Всё, что нужно сделать, он сделал. С тобой будем я, Аня и Степан. Ярослав полетит в Мурманск один.
– Хорошо.
Я устраиваюсь удобнее, и Эрик ставит ноутбук на кровать.
– «Семь лет в Тибете»? – удивляюсь, увидев название фильма.
– Отличное кино, Софья. Что сморщилась? Кстати, надо будет Паше его показать. Чувак отправился в экспедицию и семь лет не видел сына.
– Прекращай! – возмущаюсь я, закатывая глаза. – Ты специально загружаешь эти фильмы и потом заставляешь меня анализировать новую информацию?
– Да я в чём виноват? Это режиссёры хорошо снимают. Но Паше покажу. – Эрик достаёт телефон и быстро что-то пишет в заметки. – Он как раз любит эту тематику. Ремонт у него дома зачёт, правда?
– Правда, – бурчу я и не удерживаюсь от ироничной улыбки.
В итоге мы досматриваем кино до конца, но я держусь из последних сил, чтобы не заснуть. Всё же чудодейственные уколы помогают уйти от реальности. Эрик приглушает свет в палате, поправляет мне одеяло и идёт к окну. Кому-то звонит, договариваясь на завтра о встрече.
– Она так же, как и ты, любит экстрим? – спрашиваю я, не сводя с него глаз
– Нет, но задатки для этого отличные. Отшибленная на всю голову. Мелкая правда. И это её главный минус. Потому что мне и так проблем хватает, – широко улыбается Багдасаров.
Я закрываю глаза. Сердце рвётся на части от тоски по Паше и желания с ним увидеться. Если бы имела возможность, то сама бы уже внесла залог. Измайлов ведь тоже за меня сейчас переживает и хочет увидеть.
– Какие же вы всё-таки бессердечные, – шепчу я, проваливаясь сон.
– Ага. Очень, – доносится насмешливый голос Багдасарова. – Спи, – приказывает он и опять включает какое-то кино, делая звук тише.
47 глава
Кажется, что постельный режим продолжается целую вечность. В стенах больницы я почувствовала первые шевеления сына и чётко осознала, как, оказывается, больно любить человека. Особенно на расстоянии. Такое чувство, что сердце вырвали из груди и бросили в кипящий котел. Почти месяц прошёл с того дня, когда я видела Пашу в последний раз. Разве возможно так долго держать человека в клетке? Звягинцев ходатайствовал об изменении меры пресечения для Измайлова на иную, более мягкую, но ему два раза отказывали. И как, спрашивается, не переживать? Да, мне есть ради кого собирать себя по кусочкам, но это сложнее делать, когда теряешь надежду и не получаешь никаких положительных новостей.
