Виктория включила электрический чайник, достала вафельный торт, чашки, блюдца и ложки и, задумавшись, остановилась:

– А если по коньячку, а, Алевтина Александровна? По чуть-чуть, я вообще-то не пью.

– Я тоже, – улыбнулась Аля, – но по чуть-чуть можно.

Обрадованная, Виктория достала початую бутылку французского коньяка и две крошечные рюмочки.

– Вот так, – вздохнула она, – теперь пойдут слухи, что директриса алкоголичка. Хотя нет, от вас не пойдут, – улыбнулась она. – Проверено временем!

– Не пойдут, – подтвердила Аля. – Не сомневайтесь.

Душевно и славно посидели до часу ночи, не заметив, как пролетело время. Правда, пару раз мешал Семеныч, ночной сторож:

– Вы тут живы, девчонки? А то прям волнуюсь! Неспокойно мне как-то – кино смотреть не могу!

Они, здорово пьяненькие, смеялись до слез:

– Живы, Семеныч! Ступай к себе! А что за кино? Про войну? А мы думали, что эротика!

И снова взрыв смеха.

В тот вечер они подружились. Как оказалось – навсегда и накрепко, вот как бывает.

Виктория рассказывала про свою жизнь. А жизнь эта, по слухам, сытая и сладкая, оказалась сытой, но очень и очень несладкой.

Рыжая красавица из хорошей московской семьи влюбилась в восемнадцать в отцовского друга, человека женатого и солидного, подполковника, старше ее на восемнадцать лет.

Он был красавец – высоченный, стройный, широкоплечий, голубоглазый, с седыми висками.

Родители долго ни о чем не догадывались, но, как всегда, подвела случайность – кто-то из знакомых увидел их вместе в скромном, крохотном кафе-мороженом на окраине города.

Ну и понеслось! Узнали все: и родители, и жена. «Супруга, – усмехнулась Виктория, – все называли ее супругой».

Родители были в ужасе – их красавица дочь закрутила роман с их ровесником, женатым человеком да еще и другом семьи. Позор, горький позор, стыд. Как смотреть людям в глаза? Как утешить супругу приятеля? Как оправдаться? Супруга писала в инстанции, умоляя спасти семью. В семье, кстати, подрастала дочь. А карьера? Его блестящая карьера?"

"Знакомые, те, кто поумнее, уговаривали супругу не устраивать кипиш – мужик перебесится, и если все шито-крыто, то на карьеру это не повлияет. Но ее понесло. Писала всем: и воинским начальникам, и даже в ЦК партии.

Ну и допрыгалась, как говорится: муж ее бросил и женился на молодой «дряни», как она называла соперницу в многочисленных письмах.

Конечно, карьера закончилась – в наказание услали их в дальний гарнизон, к черту на кулички. Но с милым, как говорится, рай в шалаше.

Родители от дочки отказались – институт бросила, ушла к старику, разбила семью.