А Виктория была счастлива – как славно все получилось! Как им повезло! Как здорово, что эта дура оказалась такой дурой! Сама, своими руками, устроила их счастье!

Конечно, в гарнизоне было непросто после столицы. Но им было безразлично – так они были счастливы и так любили друг друга. По утрам, расставаясь, начинали считать часы до вечера.

Виктория, умница, восстановилась в заочном. Родила дочку Свету. Готовила борщи и пекла пироги. Словом, стала образцовой женой. И все у них было прекрасно. Только по Москве она тосковала – по театрам, музеям, друзьям.

Но все это мелочи по сравнению с тем, что у нее было! По сравнению с огромным, безграничным семейным счастьем.

На недостатки мужа внимания не обращала – точнее, их и вовсе не видела, не замечала.

А потом случились перемены, грянула перестройка, и их вернули в Москву. Да как – в Генеральный штаб. Карьера мужа не пошла – взлетела! Через несколько лет – генерал.

Получили квартиру – огромную, шикарную, с видом на Ленинские горы. Обставили по высшему разряду, денег хватало на все. Началась и светская жизнь, по которой Виктория так тосковала. С родителями помирились – куда деваться? Внучку они обожали и наверстывали, как могли, это тоже понятно. Виктория устроилась в школу и очень скоро стала завучем, а потом директором.

– Все красиво, да? – спросила она.

– Еще бы! – подтвердила Аля. – Все трудности вы пережили, все сложности прошли! Получили то, что заслужили. Терпением, стойкостью и любовью.

– Не совсем, – усмехнулась Виктория. – Вот здесь небольшой прокол вышел, Аля.

После опорожненной бутылки «Мартеля» они перешли на «ты».

Виктория встала, открыла окно и закурила – до утра выветрится.

– В общем, со взлетом карьеры и появлением хороших, больших денег закончилось счастье, – жестко сказала Виктория. – Муж мой оказался банальным бабником. Из тех, кто никого не пропускает – ни-ко-го, понимаешь?

Ему все равно кто: судомойка в столовой, горничная в гостинице, собственная домработница, зубная врачиха в спецполиклинике. Официантка, личная секретарша, секретарша начальника. Все равно, молодая или не очень. Красивая или уродка. Лишь бы баба. Новая, свежая баба с тем, что у нее между ног. Он неразборчив. Главное – свежее, новое, незнакомое. И представь, все никак не угомонится. – Виктория рассмеялась. – А как беспокоится за свою внешность! Часами у зеркала, представляешь? Лысину зачесывает, залачивает. Волосики уже жалкие, жидкие красит! В радикально черный цвет. Кремами пользуется, ты представляешь? Кремами! Мои подворовывает! Я как узнала… Полночи ржала. Ей-богу, все никак не могла успокоиться. И бровки подщипывает! Нет, слегка, по чуть-чуть, всем, кроме меня, незаметно. Ну не болван? Не идиот, ты мне скажи?

Слава богу, я его разлюбила.