"

"Ветка спокойно курила сигару и не делала попыток оттолкнуть Николая или что-то сказать ему. Она прекрасно видела, что ему на самом деле очень плохо, что совесть не дает ему покоя, а потому и продолжаются ночные кошмары с явлением мертвой Марины. Знала она и способ избавить его от этих мучений, но в глубине души не была до конца уверена, что стоит это делать. Поступок Николая неприятно поразил ее, а Бес просто пришел в бешенство, и если бы не тихое вмешательство Ветки, то Николая, скорее всего, не было бы в живых. Но Виола не хотела, чтобы на совести мужа оказалось еще одно убийство, она все еще надеялась, что сможет родить ребенка, а, как известно, все зло возвращается к детям.

Но сегодня Ветка решилась нарушить этот приказ мужа. В конце концов, их с Николаем связывала не только память о Марине, но и любовная история, длившаяся довольно долго. Поэтому она дала себе слово помочь ему и отчасти облегчить состояние подавленности, ужаса и безнадежности.

– Сядь на место, – негромко приказала она, и Николай подчинился, даже не заметив, что делает это как-то машинально, словно не по своей воле.

Прозрачные голубые глаза Ветки уставились в его лицо, чуть тронутые розовой помадой губы зашептали какие-то непонятные слова, и Николай почувствовал, как все тело становится ватным и податливым, руки бессильно лежат на подлокотниках кресла, а ног он совсем не ощущает. Ветка все бормотала и бормотала, и молодой человек вдруг увидел себя на залитой солнцем осенней поляне. Вокруг расстелился ковер из опавших желтых и красных листьев, а солнечные лучи словно прошивали лес через ветки деревьев.

– Не переживай, Колька, я не в обиде...

Внезапно она разворачивается, грозит кому-то невидимому пальцем и быстро исчезает за деревьями. Николай пытается догнать ее, но не может сдвинуться с места, хочет окликнуть, но голоса нет, и его немой крик так и застревает в горле.

...В этот момент к Николаю вернулось сознание, и он, очнувшись, увидел, что Ветка неподвижно сидит в кресле, вцепившись в подлокотники пальцами. Лицо ее было белым, как свежевыпавший снег, а глаза... Глаза из прозрачно-голубых стали вдруг почти черными, страшными и совершенно слепыми. Николаю сделалось не по себе от этой картины, он поежился и осторожно кашлянул. Ветка дернулась, будто получила электрический разряд, и очнулась, сразу схватив сигару и поднося к ней дрожащей рукой зажигалку.