Марина стояла на лестнице, и он подхватил ее на руки, поцеловав в нос:

– Что так долго заседали?

– А ты мучился от ревности? – разглаживая пальцем его брови, поинтересовалась она. – Женька, это смешно...

– Мне – абсолютно не смешно! – заверил Хохол, внося ее в каминную и усаживая в кресло. – Я терпеть не могу, когда ты уединяешься с кем-то.

– Ты настолько мне не веришь? – серьезно спросила Коваль, и он кивнул. – Женя...

– Я уже говорил тебе однажды, что с такой бабой, как ты, нужно постоянно по койке рукой шарить.

– Я не изменяю тебе, если ты об этом.

Хохол присел перед камином, чиркнул спичкой, поджигая сухие березовые дрова, сложенные аккуратной горкой, и через несколько секунд пламя уже задрожало язычками, облизывая их. Марина закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла, сжала пальцы на подлокотниках. Женькина рука накрыла Маринину, поглаживая:

– Маринка, не сердись на меня, я ведь не умею крутить и притворяться, говорю как есть.

– Я знаю, Женечка. Но ты сейчас неправ. Никого у меня не было, кроме тебя, уже очень давно. Мы живем с тобой как муж с женой, я даже кольцо ношу, которое ты мне подарил...

– Ты носишь его рядом с кольцом Малыша, а живем мы с тобой отдельно, хоть ты и разрешила мне вернуться, – глуховатым голосом перебил Женька, и Коваль открыла глаза, внимательно посмотрев на него.

– Ведь я просила тебя – никогда не заговаривай об этом! Просто не заговаривай, и все!

Хохол замолчал, брови снова сошлись на переносице, на лице появилось упрямое выражение, которого Коваль терпеть не могла. Сев в кресло напротив, он потянулся к бару и достал бутылку водки, налил в стакан почти до края, залпом влил в себя, даже не поморщившись. Марина насмешливо наблюдала, потом поинтересовалась:

– Хочешь, расскажу дальнейший сценарий? Сейчас ты добьешь бутылку, в голову тебе шарахнет, ты рванешь в город, найдешь приключений на одно хорошо известное место. Потом вернешься, засядешь в бильярдной наверху, врубишь «Агату Кристи», и до утра весь поселок не будет спать. Весь – кроме меня. Это взбесит тебя окончательно, и ты снова придумаешь финт сродни тому, что выкинул перед Веткиной свадьбой. Имей в виду – у меня спина до сих пор в полосах, и мне будет очень больно. Потом ты одумаешься, будешь просить прощения и клясться, что больше никогда, ни за что и так далее. Утром тебя посетит похмелье, а к вечеру ты потянешь меня в город, в какой– нибудь клуб. Ничего не упустила? – Она взяла сигарету и снова уставилась на Хохла – он улыбался...

– Я тебя люблю, стерва... я тебя обожаю... Проси что хочешь – все сделаю.

– Не пей больше.

Хохол встал, открыл окно и с размаху швырнул бутылку на крышу гаража.

– Как скажешь. Но и ты тоже не пей сегодня.