24
0
– То есть это не было убийством?
– Убийство на войне не есть смертный грех.
– А в мирное время? Если мне говорят, что я убил, а я на самом деле не убивал?
– Ты имеешь в виду свой приговор?
– Да.
Римо уставился себе в колени. Так это может продолжаться всю ночь!
– Ну, в этом случае…
– Ладно, отец. Каюсь. Я убил этого человека, – соврал Римо.
У выданных ему серых брюк из свежего твида даже не будет шанса поизноситься.
Римо заметил, что капюшон у священника тоже новехонький. Но что это? Неужели монах улыбается?
– Алчность?
– Нет.
– Воровство?
– Нет.
– Прелюбодейство?
– Секс, что ли?
– Да.
– Было. Помыслом и действием.
– Сколько раз?
Римо чуть было не начал на самом деле подсчитывать, но вовремя спохватился.
– Не знаю. Мне хватало.
Монах кивнул.
– Богохульство, неправедный гнев, гордыня, зависть, чревоугодие?
– Нет, – уверенно ответил Римо.
Тут монах наклонился вперед, так близко, что Римо заметил табачный налет на его зубах. Ноздри ощутили легкий запах дорогого лосьона после бритья.
– Чертов трепач! – прошептал монах.
Римо отпрянул, руки непроизвольно дернулись вверх, как бы защищаясь от удара.
– Ш-ш-ш, – прошептал человек в коричневой рясе.
– Так вы не священник… – произнес Римо.
– А ты вовсе не Дик Трейси. Не ори так. Ты вообще-то что хочешь спасти, душу или задницу?
Римо уставился на распятие: серебряный Иисус на черном кресте, а у его ног черная кнопка.
Черная кнопка?!
– Слушай, у нас мало времени, – сказал человек в одежде священника. – Жить хочешь?
Из глубины души у Римо вырвалось:
– Еще бы!
– Встань на колени.
Римо плавным движением опустился на пол. Койка оказалась на уровне его груди, а перед подбородком – складки рясы, под которыми угадывались колени.
Распятие приблизилось к лицу. Римо поднял глаза к серебряным ногам, пронзенным серебряными гвоздями. Пальцы человека, держащего перед ним крест, сомкнулись вокруг живота Иисуса.
– Сделай вид, что целуешь крест.
Раскрыв рот, Римо зажал зубами черную таблетку под серебряными ногами. Заколыхалась перед глазами ряса, скрывая Римо от охранника. Таблетка отделилась от креста. Твердая, наверное пластмассовая.
– Не прокуси оболочку. Не прокуси оболочку! – прошипел сверху голос. – Держи таблетку за щекой. Когда тебя привяжут к стулу и наденут шлем, разгрызи ее и проглоти. Не раньше, понял?
Римо держал таблетку на языке.
