Запах торфа бил в ноздри, и у меня поднималось настроение, несмотря на растущие опасения. Я представила себе, как мы с Габриелом будем ездить верхом в этих местах. Потом дорога пошла вниз, и местность стала не такой дикой, хотя все еще напоминала торфяники. Мы подъезжали к деревушке Керкленд Мурсайд, возле которой и находилось поместье Керкленд Ревелз — мой новый дом.
Трава стала гуще, попадались дома, обработанные поля.
Габриел наклонился ко мне.
— Если бы было светлее, ты бы увидела вон там Келли Гранж — поместье моего кузена. Я тебе о нем, кажется, рассказывал. Его зовут Саймон Редверз.
— Да, ты рассказывал. — Я напрягла зрение и, как мне казалось, увидела слабые очертания дома где-то справа от нас.
Потом мы переехали мост. И вот тут-то я впервые увидела монастырь. Передо мной была башня в Нормандском стиле, у которой сохранился только каркас. Стены вокруг нее осыпались, но на расстоянии не было заметно, что это только остов. Она выглядела величественно, но пугающе. А может быть, под впечатлением мрачных рассказов моего мужа мне показалось в тот момент, что она внушает страх.
Вдоль дороги, по которой мы ехали, росли огромные дубы. Внезапно мы выехали на открытое место — и дом предстал передо мной.
Я затаила дыхание: он был прекрасен. Меня просто поразили его размеры. Это было массивное каменное сооружение овальной формы. Позднее я узнала, что внутри находился двор. И хотя дом был построен в стиле Тюдор, последующие века и реставрации привнесли что-то свое. Над высокими створчатыми окнами были вырезанные из камня фигурки бесов и ангелов, вилы и арфы, завитки и розетки в стиле Тюдор. Это было настоящее родовое гнездо. Каким же маленьким должен был казаться Габриелу наш Глен Хаус, когда он приезжал к нам!..
Около десяти ступеней, истертых в середине, вели к галерее из массивного камня, отделанной такой же резьбой, как и пространство вокруг окон. Тяжелая дубовая дверь была отделана изящными металлическими украшениями. Как только я начала подниматься по лестнице, дверь открылась и я встретилась с первым членом моей новой семьи."
"Это была женщина лет сорока, ее сходство с Габриелом не оставляло сомнений в том, что передо мной была его вдовствующая сестра, Рут Грантли.
Она молча смотрела на меня несколько секунд, взгляд ее был холодным и оценивающим, но потом она постаралась придать ему теплоту.
— Здравствуйте! Вы должны простить наше удивление. Мы узнали обо всем только сегодня утром. Габриел, разве можно быть таким скрытным!
Она взяла меня за руку и улыбнулась. Хотя этот оскал вряд ли можно было назвать улыбкой. Я заметила, что ресницы у нее такие бесцветные, что их почти не видно. Она была немного светлее, чем Габриел. Ее холодность неприятно поразила меня.
— Входите, — сказала она.
