— Боюсь, что мы не совсем готовы. Это такой сюрприз!

— Представляю себе, — выдавила я и вопросительно посмотрела на Габриела. Что за причина была скрывать?

Мы вошли в зал, где жарко пылали дрова в очаге, и на меня пахнуло стариной. Видно было, что этот дух здесь ценили и поддерживали. Стены были увешаны гобеленами, которые, несомненно, были выполнены членами этой семьи сотни лет назад. В середине стоял трапезный стол с бронзовой и оловянной посудой.

Я огляделась.

— Ну как? — спросила Рут.

— Здесь так… интересно, — ответила я.

Казалось, она была довольна. Она обратилась к Габриелу:

— Габриел, зачем все эти тайны? — Потом ко мне, протестующе разведя руками. — Кажется, у него не было причин держать нас в неведении до этого утра.

— Я хотел удивить вас, — сказал Габриел. — Кэтрин, ты, должно быть, устала. Тебе, наверное, хочется пройти в свою комнату?

— Ну конечно, — вмешалась Рут. — С семьей вы познакомитесь позже. Могу только сказать, что все с нетерпением ждут встречи с вами.

Глаза ее заблестели, и выдающиеся вперед зубы снова обнажились в улыбке. И тут вдруг залаяла Фрайди.

— Как, и собака? — не сдержалась она. — Так вы любите животных, Кэтрин?

— Да, очень. Я уверена, что Фрайди понравится всем. — Я уловила какое-то движение высоко на стене и быстро взглянула на галерею.

— Это певческая галерея, — объяснил Габриел. — Мы иногда пользуемся ею во время праздников.

— Мы здесь придерживаемся старых обычаев, Кэтрин, — сказал Рут. — Я надеюсь, мы не покажемся вам слишком старомодными.

— Что вы, я думаю, мне очень понравятся старинные обычаи.

— Надеюсь. Когда есть свои традиции…

В ее голосе была доля издевки. Предполагалось, что я не смогу оценить традиции такой семьи, как эта.

Холодный прием Рут только усилил мои опасения, и я невольно вернулась к мысли о том, что же побудило Габриела утаить известие о нашей женитьбе.

Слуга спросил насчет нашего багажа, и Габриел сказал:

— Отнеси его в мою комнату, Уильям.

— Будет сделано, хозяин.

Он пошел наверх с моим дорожным сундуком на плече. Габриел взял меня под руку, и мы последовали за ним. Рут шла сзади, и я чувствовала спиной ее цепкий, изучающий взгляд. Я была благодарна своему дяде Дику в этот момент больше, чем когда-либо. Нарядный дорожный костюм из темно-синего габардина придавал мне уверенности.

В конце лестничного пролета виднелась дверь. Габриел объяснил:

— Это дверь на певческую галерею. — Я думала, он распахнет ее, и я увижу там кого-нибудь. Я была уверена, что заметила какое-то движение на галерее, и теперь меня интересовало, кто же из обитателей этого дома предпочел спрятаться там, чтобы посмотреть на меня — вместо того, чтобы спуститься вниз и поздороваться.