И дайте бумагу и перо, мое письмо нужно срочно, не медля, свезти уряднику.

Глава двадцать пятая

Множить сущности — увлекательно и бесперспективно. Умозаключения, выводы и догадки, основанные на лжи — в лучшем случае полуправде, домыслах, заблуждениях. Я пришла к единственной внятной версии и благоразумно, но непрофессионально остановилась на ней.

Все преступления совершаются из жадности или под влиянием минутных эмоций. Вызванных парами алкоголя — и так бывает. Эмоции, возможно, владели Авдотьей, когда та угрожала сестре ножом. Эмоции, скорее всего, владели Андреем, когда он убеждал меня в том, что престарелый барин запал на мою молодуху, а затем угрожал. А Степаниду вел практичный расчет, и пусть на остальные вопросы я не нашла ответа, да и не знала, найду ли когда, мне стало ясно как день, почему она пришла и сдала мне Егора."

"Кто-то безумный изобрел платежное средство, и оно правит миром, кого ни возьми. Интерес меркантильный довлеет, будь то зажиточный барин, государь-император или крестьянин без гроша в дырявом кармане. Деньги. В горящем доме успел побывать Кузьма, был после Егор — и где мои пропавшие капиталы?

Степанида рассчитывала нейтрализовать мужа и отыскать деньги позже сама, без помех. Егор же надеялся воспользоваться тем, что вор-Кузьма арестован, и найти его схрон с помощью не жены, а Моревны. В этом была его роковая ошибка.

В письме я просила урядника проследить за Егором и сообщала, что он, вероятно, знает, где скрывается ведьма Моревна. Большего я сказать не могла, да и словам Степаниды не слишком верила. Егор мог убить Татьяну; правда выяснится, когда его схватят. Он мог поджечь дом, и я знала как. Свеча, аналог бикфордова шнура, пролитое масло — дело сделано, и времени после ухода Егора прошло довольно.

Утром, когда все молились, я размышляла. Брат в ночи отправил монашка с посланием, я ждала его возвращения, сидя в церкви и слушая, как ходит в дозоре брат. Разумеется, я не выспалась, и сейчас меня сильно шатало. Все, как я надеялась, списали это на происшествия последних дней, но в целом никто не обращал на измотанную меня никакого внимания.

В церковь приходили молиться крестьяне, но вольные. Они отличались от крепостных тем, что были утомлены гораздо сильнее, и я подумала — граф не дурак. Пока мои ловят мух и минусуют друг друга, вольные вкалывают. В итоге остаются в прибыли все — и граф, и сами крестьяне, а я со своими людьми сижу по самые уши в дерьме и пытаюсь хоть как свести концы с концами и прокормиться.

Но я, конечно, преувеличивала. Сделки мне удались, и сестра Феврония, которая, как и обещала, уделила мне время, едва не выронила бумаги и хриплым голосом попросила меня повторить, какую сумму мне удалось сделать из воздуха за пару дней.