Он вдруг узнал этот голос, который ненавидел, как ненавидел все, что было связано с промозглым лагерным бараком на окраине Баденвейлера в продуваемой всеми ветрами пойме реки.

– Где он? – спросил немец. Но в голосе его не было той раздраженной надменности, с которой он обычно покрикивал на военнопленных.

Иван вскочил с лежанки. Перед ним стоял его лагерный вахман Керн.

Глава двадцать первая

Воронцов разбудил Веретеницыну и приказал осмотреть раненого.

– Откуда у нас раненый?

– В лесу нашли. Поторопись.

Они положили Балька возле костра на плащ-палатку. Веретеницына расстегнула его камуфляжную куртку, ощупала его и сказала:

– Он не ранен. У него вывих лопатки. И это – немец. Немцу вправляйте кости сами. Тут – ничего сложного.

– Веретеницына, ты лучше меня не зли. Делай свое дело.

– Ухаживать за немцем не входит в круг моих обязанностей."

"Воронцов молчал. Нелюбин, видя такое дело, отошел в сторону: набрали баб на ответственные должности, вот и терпи ее капризы.

Веретеницына взглянула на Воронцова, поджала губы. Сказала:

– Мне нужны двое здоровых мужиков. Вроде вас, товарищ старший лейтенант.

Нелюбин шепнул Воронцову:

– Строгий у тебя хвершал, Воронцов. Одним глазом глянула, а сразу забраковала. – А про себя подумал: баба-то – яд. Такую рядом держать опасно. Как он с нею справляется?

Подошел Екименков. Вдвоем они принялись вправлять немцу лопатку на место. Тот вскрикнул и пришел в себя. Пот выступил на его лице. Вскоре он встал на ноги и посмотрел по сторонам. Увидев русских солдат, успокоился. Видать, все понял, куда попал.

– У вас был вывих плеча. Она доктор и вправила вам лопатку на место. Теперь вы здоровы. Обморожений и ранений, кроме небольших царапин и ушибов, у вас нет. Доктор обработала все ваши царапины. – Воронцов говорил медленно, стараясь правильно произносить слова. Сказав о докторе, кивнул на Веретеницыну.

Немец внимательно посмотрел на нее и в изумлении произнес какую-то фразу.

– Что он бормочет? – спросила Веретеницына.

– Он сказал: «оленуха».

– Это что такое?

– Самка оленя.

– Корова, что ли? Да пошел он!..

Немец снова заговорил.

– Он говорит, что наблюдал за тобой. Из каменного сарая в деревне. Ты вытаскивала раненых. В соснах. Раненых было двое. Ты тащила их по очереди. Он и его товарищи любовались тобой. Они решили не стрелять. Один из его товарищей, которого уже нет в живых, назвал тебя оленухой. Ты заботилась о раненых, как оленуха заботится о своих оленятах. Вот в чем суть.

– Надо же, – не поднимая головы, усмехнулась Веретеницына, застегивая санитарную сумку и вдруг посмотрела на Воронцова, как утром в траншее: – А не сочиняешь?

– Не вижу смысла.

– Ну да, конечно. Немец и тот больше разглядел. Издали. Чем ты вблизи.