* * *Приближался суд, который должен был наконец-то освободить Виталия от Варвары, официально признав их развод, и при этом решить, необходим ли раздел имущества, и если да, то в какой степени. Обсудить этот вопрос с Димой я больше не могла, ведь он был назначен судьей в данном процессе, а потому я не хотела вовлекать его в возможный конфликт интересов и уж тем более рисковать его или своей карьерой.

Если нас обвинят в сговоре, мы оба можем лишиться статуса судьи. Зная Марка Трезвонского, я была уверена, что он не преминет этим воспользоваться, а потому свела общение с Димой к нулю. Мы не ходили друг к другу пить чай, не останавливались поболтать в коридоре, не писали и не звонили друг другу и виделись мельком только на общих совещаниях в кабинете председателя суда Плевакина.

Со стороны могло показаться, что мы с Димой поссорились. К примеру, именно так оценивала происходящее моя помощница Анечка.

– Елена Сергеевна, вы не общаетесь с Димой, потому что понимаете, что он примет невыгодное для вас решение? – спросила она как-то.

Я от удивления выронила из рук бумаги, которые в тот момент читала, готовясь к заседанию.

– Аня, какой ватой набита твоя голова? Я иногда даже диву даюсь, – покачала головой я, обретя голос. – Мы не ссорились с Димой, я просто не хочу, чтобы у стороны ответчика была возможность обвинить нас в том, что я, пользуясь дружескими отношениями, пытаюсь привлечь судью на свою сторону. Это совершенно невозможно, потому что профессиональная этика выше любых личных интересов. Кроме того, с чего ты взяла, что Дима примет решение не в пользу Виталия?

– Потому что закон на стороне бывшей жены вашего Миронова. – Аня выпятила пухлую нижнюю губку, что свидетельствовало о крайней степени недовольства. – И это правильно, Елена Сергеевна. Я понимаю, что вам не хотелось бы терять половину состояния своего будущего мужа, но каждый мужчина должен платить по счетам.

Этот бред моя помощница уже продвигала в тот единственный раз, когда мы с Димой все-таки обсуждали мироновский кейс в моем кабинете. Правда, было это до того, как ему расписали дело Варвары, и даже до того, как она вообще подала иск в суд. Аня относилась к тому весьма распространенному типу женщин, которые искренне верили, что мужчина обязан платить им за один только факт их существования.

– И с чего ты вообще взяла, что я имею какие-то виды на имущество Виталия Александровича? Я люблю его самого и продолжу любить, даже если у него вообще ничего не останется."

"– Ну да. – Анечка скептически поджала губки. – Любовь дело такое, но в загородном доме она все-таки лучше, чем в шалаше. А вам еще ребенка поднимать. Без денег это сложно.

Я вздохнула.