В последнюю секунду «командир», будто бы что-то почувствовав, взял чуть вправо. Болт угодил в грудь всаднику, ехавшему сразу следом за ним. Он выронил копьё, согнулся. Скорчился от боли, припав к гриве собственного скакуна. Но не остановился.
По доскам и крыши застучали стрелы врага. Они втыкались в дерево и застревали в нём, не в силах проникнуть дальше. Дьявол, хорошо всё-таки, что мы сделали фургоны крытыми.
Мне тут же суют в руки новый арбалет. Уже взведённый и с болтом в ложе. Хватаю его. Снова прицеливаюсь. Орда совсем близко. Выстрел. Болт попадает в грудь одному из жеребцов. Ещё два втыкаются коню между бёдер. Он ржёт. Встаёт на дыбы, сбрасывая седока. И тут же падает набок, оказываясь под копытами лавины всадников. Снова дождь железных наконечников, стучащий по обшивке возов. Где-то в соседней телеге раздаётся короткий вскрик. Одна из стрел угодила прямиком в небольшой треугольник бойницы.
Опять щёлканье арбалетов. Новые вскрики. Орда всадников разделяется на два рукава, начиная огибать наше укрепление с двух сторон. Выстрел. Ещё один конь получает болт в рёбра, но не сбавляет хода. Раздаётся треск и грохот… Бьющейся посуды? Некоторые из всадников снимают с поясов небольшие глиняные сосуды и прямо на ходу швыряют в повозки. Кто куда попадёт. Большая часть разбивается о доски, расплёскивая по ним густую, тёмно-зеленоватую жидкость.
Стучат стрелы. Слышится ещё несколько вскриков. Всадники бьют почти в упор и начинают попадать в бойницы вагенбурга. Выбивают стрелков, но и сами тут же падают, скошенные дождём из арбалетных болтов.
— Их там три сотни, не меньше, — орёт десятник, взводя козьей ногой свой самострел. Айлин и Бъянка за нами не поспевают, — Если прорвутся внутрь, то нам…
Договорить он не смог. Выронил арбалет и судорожно схватился рукой за горло. Начал скрести ногтями по шее, что-то неразборчиво хрипя. Будто бы воздух разом превратился в дерущий глотку наждак, отказавшись пропихиваться в лёгкие. Послышался сухой сдавленный кашель. Боец, стоявший справа от меня, сделал шаг к выходу. Покачнулся. Схватился рукой за бойницу, пытаясь удержаться на ногах. Не смог этого сделать и упал на колени. С его губ свисала тонкая нитка слюны."
"У меня закружилась голова. Глаза начало щипать, а воздух в горле встал комом. Руки рефлекторно успели сжать спусковую скобу арбалета. Один из всадников покачнулся в седле, упал, зацепился ногой за стремя и потащился по грязи вслед за своей лошадью. Но на большее у меня сил не хватило. Глаза резанула острая, нестерпимая боль, тут же перетёкшая в нос и горло. Я попробовал выдохнуть. Вытолкнуть это из себя. Но вытолкнуть было нечем.
Топот копыт удалялся. Похоже, враг обогнул наше укрепление с двух сторон и теперь собирался развернуться, чтобы атаковать снова.
