Послышался влажный хруст ломающихся костей. Животные взбесились, рванулись прочь. Половине уадось вырваться, но больше дюжины Алерайцев оказались в плену.
Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Кони врага завязли в земле по колено. Те, кто успел спешится — почти по пояс. Остальные… Их было слишком мало, чтобы дать серьёзный отпор. Двери возов открылись и прятавшиеся там бойцы посыпали наружу, беря остатки сил противника в окружение.
Алерайцы не сопротивлялись. Один за другим они начали бросать оружие на землю сдаваясь на нашу милость. Впрочем… после того, что мы увидели в деревне, вряд ли они могли на неё рассчитывать.
— Добивайте только тяжелораненных! — рявкнул я, выпуская из рук арбалет и тяжело опираясь на стенку фургона, — Остальных обыскать и связать.
— Ты собрался брать пленных? — спросил барон, подходя ко мне. Ему тоже досталось. Через щёку тянулась глубокая, всё ещё сочащаяся кровью ссадина. Правая нога слегка прихрамывала, а левая рука безжизненной плетью висела вдоль тела, — На кой они нам.
— Пленных? Нет, не собрался, — ухмыльнулся я, — Эйнар, сколько мы там уродов захватили.
— Дюжину, товарищ командир! — тут же отозвался боец, — Из тех, что ещё могут ходить.
— Отлично. Тур, — я повернулся к здоровяку. Его каким-то чудом во время боя не задели, хотя его бродекс успел испить вражеской крови, — Сейчас пойдем в деревню. Возьмёшь ребят. Найдите дюжину жердей толщиной в руку примерно.
— В твою руку или в мою? — ухмыляясь прогудел здоровяк. Я тоже улыбнулся. Скорее от внезапно расшалившихся нервов, а не из-за того, что шутка понравилось.
— В мою. Если брать с твою, то боюсь или умрут они слишком уж быстро или просто ничего не получится.
Здоровяк кивнул и отправился к остальным. Барон же смерил меня долгим, задумчивым взглядом.
— А как же твои рассуждения про гуманизм? — наконец поинтересовался он, едва заметно ухмыльнувшись.
Я равнодушно пожал плечами, отлепился от стенки воза и неторопливо потопал туда, где мои ребята составляли уцелевших Алерайцев в одну шеренгу. Немного помолчал и, наконец, ответил, кивнув в сторону пленников:
— Такое понятие, как «гуманизм», распространяется на людей. Вот только где ты тут видишь людей?
Барон широко улыбнулся, из-за чего его лицо стало напоминать морду хищно оскалившегося волка.
Глава 26
«Нехорошее предчувствие»
Вопил командир Алерайцев. Едва заметная, полупрозрачная змея, оканчивающаяся длинной, узкой пастью, усеянной двумя рядами призрачных зубов вгрызлась ему в промежность. Вгрызлась и вырвала огромный кусок окровавленной плоти. Вой перешёл в визг, но тут же превратился в сдавленное, невнятное бульканье.
