Тело запомнило, что сразу за ним следует избиение, мешок на голову, ослепляюще-яркий свет пыточной камеры. Запомнило и непроизвольно нервно дёргалось, готовясь защищать от града ударов самые чувствительные места.

На палубе показалась бледная, как смерть, Айлин. Вышла и осторожно, держась за стеночку кормового квартердека, побрела к краю верхней палубы.

— Прошу меня извинить, — я встал из-за нашего импровизированного стола, сооруженного из перевёрнутой бочки и направился к ней. Подошёл, аккуратно приобнял и помог побыстрее добраться до перил. Одной рукой придержал волосы, чтоб не мешались, второй — плечи, на случай если у неё закружится голова.

Один раз девушка так уже чуть было не выпала за борт, когда пошла заниматься этим самостоятельно. Потеряла сознание. На счастье рядом рыбачил Тур. Здоровяк успел схватить её за шкирку и втащить обратно на борт, а Вернон потом привёл в сознание.

— О, а вот и подкормка пошла, — пробасил Тур, посмотрев чем именно мы тут занимаемся. Здоровяк проводил почти всё свободное время на корме с удочкой в руках. Зато, благодаря его стараниям у нас в меню частенько появлялась весьма неплохая морская рыба.

— Да… Да иди ты… — с трудом выдавила из себя Айлин, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ей сейчас было совсем не до шуточек. Девушку мутило и рвало вот уже несколько дней, с самого нашего отплытия. Та магия, которую она сотворила в крепости, дала очень мощный откат. А морская качка лишь подлила масла в огонь."

"Мы неторопливо двинулись назад, обратно к нашей каюте. Ну как, каюте. Каморке два на три метра, с двумя боковыми койками, одной тумбочкой-столом между ними и небольшим окошком, которое можно было открывать, когда на море был штиль.

Впрочем, в условиях корабля, вряд-ли мы могли рассчитывать на что-то большее. Спасибо, хоть не заставили спать вместе с матросами в гамаках на нижней палубе. Там бы и мне поплохело.

— Так, давай осторожно, — я помог девушке лечь на кровать, снял с неё дублет, оставив лишь тонкую льняную рубашку и накрыл одеялом из тёплой овечьей шерсти. Айлин била мелкая дрожь. Лихорадка стала ещё одним из её постоянных спутников. Я немного посидел с ней рядом, на краешке кровати. Затем встал и сказал.

— Пойду попытаюсь развести кока на что-нибудь съестное.

— Не… Не нужно… — стуча зубами сказала Айлин, — Всё равно не… Лезет…

— Нужно, — безапелляционно отрезал я, — Не хватало ещё, чтоб после всего, через что мы прошли, ты умерла от голода и обезвоживания.

— Оно же всё равно… Отправится за борт… — слабо улыбнулась девушка.

— Что-то отправится, что-то усвоится, — пожал плечами я, — Но хрен я тебе дам спокойно помереть. Если надо будет — буду с ложечки сидеть кормить. Поняла?

— Угу…

— Всё. Не вставай. Скоро буду.