Кок, конечно, начал ворчать, когда я ввалился к нему на кампус и потребовал ещё одну порцию обеда. Повар, вытирая тряпкой вспотевшую лысину, конечно тут же принялся ворчать, мол всем всё выдается поровну, и вообще твоя девка только продукты зазря переводит. Но когда услышал, что я пришлю ему сегодня пару ребят в помощь, тут же смягчился и выдал двойную порцию тушеного осетра, да ещё и целый кувшин воды, слегка разбавленной ромом в придачу. Выпивка тут выполняла ту же цель, что и вино на суше. Обеззараживала жидкость и не давала ей протухнуть во время плаванья.

С этими богатствами я и вернулся обратно к нам в каюту.

Поставил миску и кувшин на столик-тумбочку, а сам присел на край кровати.

— Спасибо… — слабо улыбнулась девушка, — Но не стоит так со мной носиться…

— Давай я буду сам решать, что мне стоит делать, а что нет, — покачал головой я, а затем смерил её строгим взглядом, — Так как. С ложечки кормить или сама справишься?

— Сама. Но попозже, когда встану, — кивнула она, — А сейчас постараюсь поспать. Стыдно просить, но ты не мог бы…

— Мог бы, — ответил я, поняв о чем она просит. Затем подсел поближе, отодвинул в сторону прядь каштаново-рыжих волос, и положил руку на бледный, покрытый холодный испариной лоб.

Прикрыл глаза, сосредоточившись на собственных ощущениях. Боли оказалось много. Весь энергетический контур девушки мерцал красным. Однако ощущения не были острыми, как при открытой ране. Скорее это было ноющее недомогание по всему телу и противный зуд в распоротой щеке.

Я начал вытягивать из неё всё это дерьмо. Поначалу ничего не происходило. Затем тело начало наполняться слабостью. Щёку принялась разрывать тупая, ноющая боль. Было такое чувство, что под кожу залезли сотни каких-то мелких жучков и принялись прогрызать ходы прямо внутри живого мяса.

Брр… Твою то мать, крепко же ей досталось.

Спустя минут десять работа была закончена. Я наконец-то смог открыть глаза, шумно выдохнуть и отереть покрывшийся испариной лоб. Девушка тихо посапывала, повернувшись набок. Дрожь её больше не колотила, а на губах появилось некое подобие улыбки. Боль наконец-то выпустила её из своих цепких лап, дав возможность хотя-бы немного нормально поспать.

Жаль, что никто не мог подарить такую возможность мне.

Всё-таки мои собственные раны, полученные во время пыток порой знатно досаждали. Особенно досталось спине. Кнут буквально содрал с неё кожу. И хоть компрессы из кровоцвета, которые делал Вернон, творили чудеса, заживляя на мне раны, как на собаке, но даже их возможности были не безграничны.

Я встал, размял затёкшие плечи и тут же поморщился от боли. Спина и рёбра тут же дали о себе знать. Ладно. Это всё мелочи. Пальцы не отрезали, глаза не выкололи, яйца тоже вроде бы на месте, а значит жить можно.