Просто от этого хренова целибата крышу рвёт не по-детски, вот и мерещится всякое…

Она заметалась по кухне, деликатно покашливая, будто и сказать ничего не могла, и совсем молчать не получалось.

— Ещё чаю? — бросила через плечо, кинувшись к раковине перемывать свои венчики и лопаточки.

— Нет, спасибо, — он медленно встал из-за стола, возможно, впервые в жизни испытывая такую жгучую нерешительность.

Глеб никогда не жаловался на умение считывать невербальные сигналы. Язык тела давался ему в целом легко, а годы в бизнес-среде лишь заострили и прокачали эти необходимые навыки.

Ложь, сомнения, страх, радость, гнев и желание — десятки эмоций, сотни нюансов и их едва заметных оттенков относительно быстро складывались для него в читаемую картину.

Но что делать сейчас с отвернувшейся от него к мойке супругой… он не знал. Эмоции смешанные, нюансы едва уловимые, оттенки едва ли читаемы. Она разволновалась? Занервничала? Испугалась?

Они расстались не лучшим образом, и это если очень мягко сказать.

Он злился, злилась она. Они по-прежнему друг другу были скорее врагами, чем кем бы то ни было.

Но он вернулся, и она его со своей кухни не погнала.

При других обстоятельствах он бы даже набрался смелости посчитать, что она рада была обнаружить его на пороге…

Но не больше, верно ведь?

С чего бы ему вдруг рассчитывать на нечто большее?

Только вот её взгляд… странный взгляд, нерешительный. Сегодня она смотрела на него немножко по-новому. Необъяснимое ощущение, но не отпускавшее.

И он, быть может, стоял бы и стоял, как идиот, прокручивая в голове все возможные варианты. Но Полина вдруг обернулась, не выключая воды, и попросила:

— Если допил свой чай, давай сюда кружку. Я вымою.

Он поймал её взгляд. И, кажется, прочёл в чём всё, что искал.

Не глядя, подхватил со столешницы кружку и направился к мойке.

Глава 47

Она перехватила у него кружку и сунула её в мойку, пробормотав «спасибо». Глеб стоял совсем рядом, и от его дыхания забавные кучеряшки у самого основания её шеи дрожали, будто пугались подобной близости.

Он же, пожалуй, боялся лишь одного — что неверно расшифровал её сигналы."

"Полина возилась с посудой, отчаянно делая вид, что его не замечает. Но не бросала на него вопросительных взглядов и не отстранялась.

Поэтому он не видел смысла раздумывать. Коснулся пальцами её шеи и провёл дорожку по позвоночнику вниз, заставляя себя не набрасываться на неё, как в край оголодавший.

Она ощутимо вздрогнула и выронила на дно мойки вымытую кружку. Тут же её подхватила, повертела в руках, изо всех сил делая вид, что ничего эдакого не происходит.

— Чуть не разбила, — пробормотала едва слышно.

Он бы фуру таких кружек сейчас перевернул, только бы она переключилась на кое-что, куда отчаяннее требовавшее её внимания.