Его пальцы вслепую нащупали продольную молнию на спине, и спустя миг спорхнувшее с плеч домашнее платье полетело на пол, заставив его задержать дыхание.

Она возилась с пуговицами его рубашки, пока он нетерпеливо освобождал её волосы от многочисленных шпилек, и когда густая волна рухнула ей за спину, медленно выдохнул, зарылся в них пальцами, чуть оттянул вниз, вновь находя её губы.

Всё летело в тартарары. О прелюдии придётся забыть.

Он возьмёт её прямо сейчас, иначе…

Она дышала часто и тяжело, когда он уложил её на постель. Силилась что-то сказать, но он закрыл ей рот поцелуем.

Остатки одежды полетели на пол, и его буквально жгло прикосновение к её обнажённому телу.

Она больше не пыталась заговорить и лишь постанывала, и это выводило его желание на новую высоту.

Долго и нежно — потом. Сейчас — утолить эту дикую жажду. Ей это нужно так же, как и ему.

И он почти в ней, но… мир затормозил болезненно резко.

Препятствие.

Глеб вытаращился в её распалённое желанием лицо, закушенную нижнюю губу…

Да не может этого быть.

— Это… это что, пластика? — и собственный хриплый шёпот выводит его из транса. Слишком поздно он понял, что озвучил свой шок.

Голубые глаза таращатся на него в ответ. Но напряжение слишком, попросту нечеловечески велико.

И он рушит эту преграду.

Она всхлипывает, а его накрывает — без шансов хоть как-то предотвратить или хотя бы замедлить неизбежное.

Волна за волной вышибают из его головы все мысли. И на какое-то время он нем и оглушён переживаемым.

В себя его приводит её дрожащий, срывающийся голос:

— Пл… пл-ластика?..

Глава 48

Вернуть оброненные слова невозможно. Сказанное сказано — и дороги обратно не существовало."

"Он тяжело дышал, будто пробежал марафон, упираясь лбом в её подрагивавшее плечо. И пусть она тоже пока не могла отдышаться, но уже задёргалась под ним — нервно и нетерпеливо.

— С-с-с-слезь с меня! — прошипела ему прямо в ухо. — Немедленно!

— Полина…

— Н-не смей, слышишь? Не смей вообще ничего говорить!

Её ёрзания дарили совершенно противоположный эффект. Его тело слало отчётливый сигнал, требуя повторения.

Ч-ч-чёрт…

— Ты слышишь меня? Говорю тебе…

Глеб приподнялся над ней ровно настолько, чтобы как следует обхватить за обнажённые плечи и придавить к постели.

— Лежи смирно! — прорычал он ей прямо в лицо, всеми силами стараясь глушить нарастающее возбуждение. — Иначе я не выпущу тебя отсюда до рассвета, ясно тебе?

Она замерла, а на раскрасневшемся лице сияли громадные глаза испуганной лани. Ничего красивее он за всю свою жизнь не видел.

Твою-то мать, к каким чертям всё катилось…

Кажется, она наконец поняла, в чём состояла проблема. Лежала под ним, словно статуя, но это не сильно-то помогало.